— Идеально, — воодушевленно произнес герр Клемп.

— Там несколько безлюдно.

— Безлюдно — это хорошо.

В эту секунду женщина была с ним абсолютно согласна. Будь ее воля, она закрыла бы герра Клемпа где-нибудь на вилле, в самой отдаленной и безлюдной части Франции, а ключ выбросила. Вместо этого она раскрыла брошюру и по очереди показала снимки всех комнат. Как ни странно, особенно немца заинтересовала передняя, в которой вроде не было ничего особенного: тяжелая клепаная дверь, небольшой декоративный столик, два пролета известняковых ступенек: один ведет на второй этаж, второй — в подвал.

— Есть еще спуск в подвал?

— Нет.

— И никакого хода с улицы?

— Нет, — повторила женщина. — Если вы поселите гостей в спальне на нижнем уровне, им придется пользоваться только этой лестницей.

— Есть фото нижнего уровня?

— Боюсь, разглядывать там особо нечего: только спальня да прачечная.

— Это все?

— Есть кладовая, но для арендаторов она закрыта. Хозяин держит ее под замком.

— Есть нежилые пристройки?

— Раньше были, — ответила женщина. — Их снесли во время последнего ремонта.

Немец улыбнулся и, закрыв брошюру, подвинул ее через стол консультанту.

— Похоже, я определился.

— Когда планируете заселиться?

— Следующей весной. Однако, если возможно, — добавил он, — я бы хотел осмотреть виллу уже сейчас.

— Извините, она занята.

— Вот как? Надолго?

— Нынешние арендаторы должны освободить дом в течение трех дней.

— Боюсь, к тому времени я уже покину Прованс.

— Какая жалость.

Остаток дня Габриель катался по пригороду Люберона на мопеде, изображая туриста, а на закате остановился в укромном местечке у края долины с тремя виллами. Келлер должен был показаться тут же ровно в шесть, однако и в десять минут седьмого он не пришел. Габриель вдруг ощутил спиной чей-то взгляд. Резко обернулся и увидел наконец Англичанина — тот стоял в темноте, неподвижно, словно статуя.

— Долго вы тут стоите? — спросил Габриель.

— Десять минут, — ответил Келлер.

Габриель завел мотор, и вместе с Англичанином они покинули долину.

Келлер соврал консьержу, будто гулял по горам — отсюда, мол, грязь на щеках и рюкзаке и пропитавший одежду запах сырости, травы и земли. В номере он тщательно и аккуратно побрился, отмок в обжигающе горячей ванне и выкурил первую за два дня сигарету. Потом спустился в столовую, где наелся от пуза и выпил бутылку самого дорогого бордо, что нашлось в погребе (спасибо денежным запасам Лакруа). Сытый и довольный, он тихими улочками городка отправился в собор. В нефе было пусто, если не считать сидевшего перед алтарем Габриеля.

— Вы точно уверены? — спросил он, когда Келлер присел рядом.

— Да, — ответил Англичанин, медленно кивнув. Он был уверен на все сто.

— Вы ее видели?

— Нет.

— Тогда откуда знаете, что она в доме?

— Преступную лавочку сразу видно, — без тени сомнения произнес Келлер. — В доме либо варят мет, либо собирают грязную бомбу, или же стерегут заложницу. Англичанку. Спорю, что они заняты последним.

— Сколько в доме людей?

— Броссар, женщина и еще двое марсельцев. Днем сидят дома, ночью выходят — покурить и проветриться.

— К ним приезжают?

Келлер покачал головой.

— Каждый день женщина ездила за покупками, здоровалась с соседями. А так все тихо.

— Надолго она отлучается?

— В первый день уехала на час и двадцать восемь минут. Во второй — на два часа и двенадцать минут.

— Ценю вашу точность.

— Заняться больше нечем было.

Габриель спросил, как проводит время Броссар.

— Притворяется отпускником, — ответил Келлер. — Он, кстати, тоже периодически выбирается на прогулку по окрестностям. Осматривается. Раз или два чуть не наступил на меня.

— Что происходит ночью?

— Кто-нибудь обязательно остается на часах: смотрит телевизор в гостиной или трется в саду.

— Телевизор?

— В щели между ставнями видно мерцание. Кстати, — добавил Келлер, — ставни закрыты все время. Постоянно.

— Свет по ночам зажигают?

— Только не внутри, — ответил Келлер. — Зато снаружи дом — что твоя рождественская ель.

Габриель нахмурился, а Келлер, подавив зевок, спросил, как там в Париже.

— Холодно.

— Вы о погоде или о встрече?

— О том и о том, — сказал Габриель. — Особенно похолодало, когда я предложил, чтобы девушку спасли французы.

— Это еще зачем?

— Точно так же отреагировал Грэм.

— Я поражен.

— Похоже, вы держите руку на пульсе, знаете о жизни на Даунинг-стрит.

Келлер пропустил замечание мимо ушей. Габриель некоторое время смотрел на трепещущее пламя свечей и только потом рассказал, чем закончилась встреча с Грэмом Сеймуром: про явку в Шербуре, команду помощи заложникам, незаметном возвращении в Англию по поддельному паспорту. Впрочем, все это было преждевременным — предстояло еще спасти Мадлен, быстро и тихо. Без перестрелок, без погони.