— Знаете, кого назначили новым директором МИ-6?

Келлер не ответил.

— Я от вашего имени поговорю с Грэмом Сеймуром. Он даст вам новую личность, новую жизнь.

Келлер бокалом указал на долину.

— У меня есть жизнь. И неплохая, должен заметить.

— Вы наемный убийца. Преступник.

— Уважаемый бандит. Разница есть, и большая.

— Как скажете. — Габриель налил себе еще немного вина.

— Вы за этим приехали на Корсику? Уговорить меня вернуться домой?

— Наверное, да.

— Если позволю отреставрировать Сезанна, оставите меня в покое?

— Нет.

— Тогда предлагаю насладиться тишиной.

Три дня спустя дон пригласил Габриеля к себе поболтать. Строго говоря, это было даже не приглашение — ведь от него можно и отказаться. Это был приказ в духе самого Шамрона, слово, высеченное в камне.

— Как насчет обеда? — предложил Габриель, чувствуя, что дон в хорошем расположении духа.

— Отлично, — ответил корсиканец и угрожающе добавил: — Лучше вам прийти одному.

В полдень Габриель покинул виллу. Козел пропустил его сразу же — вспомнил, что это спутник прекрасной итальянской дамы. Охрана у ворот имения тоже не задержала — хозяин заранее велел впустить израильтянина. Самого Антона Орсати Габриель застал в кабинете, согбенного над гроссбухами.

— Как бизнес? — спросил Габриель.

— Лучше не бывало, — ответил Орсати. — Заказов столько, что едва справляемся.

Дон не уточнил, что имеет в виду: кровь или масло. Он лишь провел Габриеля в столовую, где для них уже был накрыт стол по-корсикански. Беленые стены и простое убранство напомнило о трапезной папского дворца. На стене за местом дона даже висело тяжелое деревянное распятие.

— Не мешает? — спросил Орсати.

— Нисколечко, — сказал Габриель.

— Кристофер говорит, вы в католических церквях разбираетесь.

— Что еще говорит Кристофер?

Орсати нахмурился, но, накладывая Габриелю еду и наливая себе вина, не сказал ничего.

— Вилла понравилась? — спросил он наконец.

— Она само совершенство, дон Орсати.

— Ваша жена тоже довольна?

— Очень и очень.

— Сколько еще думаете оставаться у нас в гостях?

— Пока не прогоните.

Что странно, дон промолчал.

— Я что, уже истощил запасы вашего гостеприимства, дон Орсати?

— На острове можете оставаться сколько душе угодно. — Дон помолчал и добавил: — До тех пор, пока ваши дела не влияют на мой бизнес.

— Вы, должно быть, о Келлере?

— О нем.

— Я отнюдь не хотел оскорбить вас, дон Орсати. Просто…

— …вмешались не в свое дело.

Тихо зажужжал сотовый дона.

— Разве не помог я вам, — не обращая внимания на телефон, спросил Орсати, — когда вы обратились ко мне в поисках англичанки?

— Помогли.

— Разве не отдал я вам в помощники Келлера, не взимая платы за его услуги?

— Без него я бы не справился.

— И разве не закрыл я глаза на то, что мне не перепало ничего из выкупа, который вы, несомненно, вернули?

— Деньги на счету российского президента.

— Это вы так говорите.

— Дон Орсати…

Корсиканец отмахнулся.

— Так вот в чем дело? В деньгах?

— Нет, — возразил дон. — Дело в Келлере.

Задрожали под порывом ветра стеклянные двери, что вели в сад. Это дул юго-восточный ветер, который обычно приносит дождь и зиму, однако небо оставалось ясным.

— У нас на Корсике, — выдержав паузу, произнес дон, — чтут старые традиции. Юноша, к примеру, не станет просить руки девушки без благословения ее отца. Понимаете, к чему я, Габриель?

— Кажется, понимаю, дон Орсати.

— Следовало обратиться сначала ко мне, а уж потом просить Кристофера вернуться в Англию.

— Признаю, ошибся.

Орсати немного остыл. Снаружи ветер опрокинул в саду столик и кресло. Дон задрал голову к потолку и прокричал что-то на корсиканском диалекте. Пару секунд спустя в сад выбежал усатый мужчина с дробовиком на плече и привел все в порядок.

— Вы не представляете, каким ваш друг Кристофер приехал сюда из Ирака, — продолжал дон Орсати. — Он был убит. Я дал ему кров, семью, женщину…