Потом он медленно полетел над дорогой, туда, куда они должны были идти. В маленьком городке он увидел тех, кто скоро должен был преградить им путь. Банда была довольно большой, но плохо организованной, они часто ссорились и ругались между собой, и Вик подумал, что, возможно, они не так опасны, как ему казалось по своим прежним видениям.

А потом, когда он пролетел над деревней, где им должны были дать им хлеб, он увидел то, что ему очень не понравилось. Он увидел себя и Майка лежащих на полу и извивающихся от острой нетерпимой боли. Они кричали, но это ничего не меняло, боль только усиливалась…

— И чего ты раскричался? — услышал он недовольный голос Майка. — Мне снился хороший сон…

— А мне не очень, — вздохнул Вик, чувствуя, как все тело покрывается холодным потом. Он встал с нар, прижимая руку к груди, чтобы успокоить сердце, и пошел к двери.

— Ты куда? — спросил Майк.

— Мне нужно умыться, — ответил Вик и вышел из вагончика.

В карьере стоял влажный сумрачный предутренний туман, он сел на деревянные ступеньки вагончика и прижался горячим лбом к холодным металлическим перилам. Все вокруг было безмятежным, спокойным и тихим.

Вик подошел к цистерне, сбросил с себя всю одежду и вымылся, не жалея воды.

Потом он оделся и, проваливаясь в мелкий влажный песок, вернулся в вагончик. Вик разжег печку и стал готовить завтрак. Было ещё очень рано, но ему нужно было чем-то занять себя, потому что спать он больше не хотел. Он боялся снова почувствовать ту острую боль, от которой нет спасения…

Он смотрел на языки огня, и понемногу к нему возвращалось спокойствие.

Вик задумался о своем сне, пытаясь отбросить страх, который сейчас только мешал пониманию. Этот страх был иррациональным, идущим от древнего человека, заложенным в его генах.

Он был сродни страху, который древний человек испытывал перед наводнениями, перед лесными пожарами, извержениями вулканов и других природных катаклизмов, когда ничего нельзя сделать и ничего нельзя изменить, потому что от тебя ничего не зависит. Потому что сила твоя так мала, а плоть так мягка и беззащитна. Он снова увидел себя и Майка, они лежали на полу и стонали. Рядом с ними находился ещё кто-то, и именно этот человек и подверг их таким жутких мукам.

Кажется, этот человек был женщиной…

Эта мысль была правильной. Вик понял это по приливу теплоты внутри, появляющееся в нем всегда, когда он что-то угадывал. И самое забавное было то, что она хорошо к нему относилась, он ей нравился…

Вик тихо выругался и попробовал суп, его вкус отвлек его от мыслей. Он снял котелок с огня и позвал Майка, тот проснулся недовольным, но, когда Вик поднес ложку супа к его губам, сразу смягчился. Он слез с нар и сел рядом.

— А ты, что не спишь? — спросил он.

— Уже не хочется, — ответил Вик. — Снятся одни кошмары.

— А суп у тебя получился очень даже неплохим, — сказал Майк. — Готовишь ты гораздо лучше, чем рассуждаешь.

— Это точно, — согласился Вик. — Готовить, это просто, а думать гораздо сложнее.

— Мысли они сами появляются, — сказал Майк. — Думать совсем не трудно, гораздо труднее не думать.

— Это уж кому как, — вздохнул Вик. — Мне и то, и другое трудно.

— Ничего, я тебя научу не думать, — улыбнулся Майк, потрепав его по плечу. — Ты думаешь много потому, что ты — немного сумасшедший, а нормальные люди думают только о практичных вещах. О еде, питье, о женщинах, это правильные мысли и нужные, а все остальное — это глупости, потому что от таких мыслей ничего в твоей жизни не меняется.

— Это не так, — улыбнулся Вик. — Каждая мысль что-то меняет в этом мире, потому любая мысль реальна и обладает своей энергией. А когда много таких мыслей соединяются вместе, то тогда образуется что-то непонятное, и это что-то меняет мир.

— Ты лучше ешь, — сказал Майк. — Я уже сказал тебе, что все это глупости, не имеющие отношения к реальности.

— Ты не прав, — сказал Вик рассеяно. — Из дурных мыслей получаются очень реальные и ужасные вещи. Так, ещё в Германии перед второй мировой войной, некоторые из умных людей, отмечали, что все люди вокруг как будто сошли с ума.

Люди были словно ослеплены или одурманены, и это не могло быть следствием пропаганды.

Что-то первобытное проснулось в людях, а это могло проснуться либо от воздействия бога, либо как раз от их мыслей, когда они соединились вместе. Я думаю, что и та война, рядом с которой мы живем, произошла также от дурных и неправильных мыслей.

— Глупости говоришь, — недовольно сказал Майк, откладывая ложку. — Ты же сам говорил, что войны происходят от перенаселения.

— Это лишь один из факторов, — сказал Вик. — А основной фактор тот, что никто не хочет искать решение этой проблемы, никто не хочет пользоваться разумом, а используют только те решения, которые заложены в нашей программе.