— Надеюсь, что так и будет, — сказал Вик. — Хоть и знаю, что жизнь будет все равно другой. Людей уже никогда не будет так много, как было до этой войны.

— Это уж точно, эта война все испортила, — вздохнул Майк. — Три года назад я думал о том, какую карьеру я буду делать, и прикидывал какую из однокурсниц смогу затащить в постель. А сейчас думаю только о том, как выжить, и что ещё произойдет со мной. Интересно, что сейчас происходит в других уголках мира? Сейчас бы посмотреть телевизор, какой-нибудь канал новостей…

— Вряд ли они расскажут тебе то, что ты не знаешь, — сказал Вик. — И это не сделает тебя счастливым, если ты будешь знать, что и другим людям тоже плохо.

— Ты прав, единственное, чего бы мне сейчас хотелось, это лечь, заснуть и проснуться в своем городе, в своей квартире, — вздохнул Майк. — Чтобы в доме была сытная вкусная еда, чтобы была горячая вода, чтобы можно было позвонить в скорую для того, чтобы приехал врач, и вылечил бы меня от всех моих болячек…

— Скорая помощь? — удивился Вик. — У вас есть врачи и скорая помощь?

— У нас есть все, что было до войны, — сказал Майк. — И электричество и горячая вода, и даже работают телефоны, хоть в другие города уже не позвонишь. Одни разрушены, в других нет электроэнергии…

— Звучит, как что-то фантастическое, глядя на то, что вокруг, — сказал Вик. — Телефоны, врачи, горячая вода…

— Все, что я вижу вокруг себя, это для меня тоже фантастика, — сказал Майк, — Когда читал в газетах, что были ядерные взрывы, что много людей погибло, это казалось страшным, но только здесь я по-настоящему понял, насколько. Я уже начинаю сомневаться в том, что смогу выжить и добраться до дома.

— Ты выживешь, для этого я с тобой иду рядом, — сказал Вик. — И к тому же самую тяжелую часть пути мы уже прошли, дальше будет легче.

— У меня такое ощущение, что ты меня ведешь по царству мертвых, — вздохнул Майк. — Самое страшное даже не мертвые тела, которые лежат повсюду, а те живые люди, которые нам встречаются. Они тоже мертвы, хоть и не понимают этого. И для меня необъяснимо, почему они так держатся за каждый прожитый день. Все равно в их жизни больше ничего не будет, впереди их ждет только смерть…

— Будет день, а за ним, если повезет, ещё один, а потом, если очень повезет ещё несколько, тем и живут, — сказал Вик. — А разве обычная жизнь не такая? Все люди так живут, просто они не думают о смерти, потому что считают, что она нечто очень далекое, а здесь она всегда рядом.

— У нормальных людей есть будущее, и хоть какой-то смысл, — сказал Майк. — А у тех, кого мы встречали, его нет.

— Действительно, смысла они в своей жизни не видят, потому что дерево не посадишь, сына не вырастишь, дом не построишь, — вздохнул Вик. — У них есть только надежда неизвестно на что.

— Нельзя так жить, — сказал Майк, останавливаясь.

— Они и не живут, они ждут смерти, это разные вещи, — сказал Вик. — Что с тобой?

— Совсем сил нет, — вздохнул Майк, и тяжело опустился на траву. — Нужно немного отдохнуть. Далеко ещё до того места, куда мы идем? Вик сел рядом и закрыл глаза.

— Мы прошли половину расстояния, — сказал он. — Но если будем часто останавливаться, то совсем не дойдем, сил не хватит. Вик потрогал лоб Майка.

— У тебя высокая температура, — сказал он. — Это она тебе не дает идти, наверно, все-таки антибиотики не очень справились с той заразой, которая попала тебе в тело. Майк лег, тяжело и хрипло дыша.

— Слабость во всем теле и жар, совсем шевелиться не хочется.

— Если ты будешь себя жалеть, будет только хуже, — покачал головой Вик. — В твоем теле хватит силы, чтобы дойти, только тебе нужно его заставить. Твоя душа сильнее тела. Поднимайся, иначе с каждой минутой, которую ты будешь здесь лежать, тебе будет все труднее и труднее встать. Соберись.

Он наклонился над Майком и с трудом поднял его на ноги. Майк тут же привалился к нему.

— Сейчас, — прохрипел он. — Я пойду, если смогу сделать хоть один шаг.

— Ты должен, — сказал Вик. — Я тебя не смогу тащить, у меня самого сил нет, да и нога не выдержит.

Майк кивнул, потом сделал первый шаг, покачнулся и снова повис на Вике. Вик положил его руку к себе на плечо и потащил его вперед, через несколько десятков шагов Майк вырвался из его рук и пошел дальше сам. Лицо его было красным от внутреннего жара, он задыхался, дыхание было хриплым, но он шел.

Вику и самому было тяжело, его колено отдавало жуткой болью, кроме того, болели крысиные укусы на руке. У него тоже поднялась температура, но тут уже ничего нельзя было поделать, у них не было больше антибиотиков, ни каких других лекарств.