– Да, конечно.

– Лукас?

– Да, Док?

– Эти материалы были переклассифицированы на «личное пользование», ЛП, и переведены в собственный офис Посла. А полковник Каталлус из классной комнаты попросил меня связаться с тобой. Видимо, он не настроен на игру. Ты опоздал на занятие на шестьдесят семь минут и двадцать девять секунд. Тридцать. Тридцать одну.

– Оруэлл! – рявкает Тима.

Пора идти.

– И что теперь? – спрашиваю я, хотя мы все думаем то же самое, пробираясь к выходу из тихого укрытия библиотеки и двигаясь в сторону нашей стеклянной тюремной классной комнаты.

Полковник Каталлус ждет нас. Мы видим его уже снаружи, сквозь прозрачную стену.

– Может, просто вежливо попросим Посла? Скажем: «Уж пожалуйста, будьте так любезны»?

Ро на ходу ведет рукой по стене. Когда мы проходим мимо архивариусов, они провожают Ро взглядами. Ро здорово умеет раздражать людей; он быстро определяет, что именно вам не нравится, и постоянно это делает. Это одна из многих его способностей.

– Заткнись, Ро.

Ро не нужно прилагать специальные усилия, чтобы разозлить Лукаса. Все в нем естественным образом раздражает сына Посла.

Ро и не думает останавливаться:

– Давай, наследничек! Должен же быть способ обойти это Пи-Пи предназначение!

– Классификация ЛП! – Лукас возводит взгляд к потолку. – Личное Пользование! Нет такого способа.

– А может, ты просто не желаешь о нем знать?

Лукас поворачивается к Ро, так медленно, что мне хватает времени на то, чтобы уйти с его дороги и прислониться к стене.

– Лукас! – предостерегающе произносит Тима.

Я молчу. Я лишь смотрю на Ро, мысленно умоляя его прекратить.

– Что ты такое говоришь, грасс? – шипит Лукас.

– Я говорю, Пуговица, что ты здесь совсем неплохо устроился, разве не так? Всех нас запросто могут отправить на стройку, но только не тебя. – И Ро делает шаг к Лукасу. – Видишь ли, наших родных вполне могут убить… Ох, погоди, их ведь уже убили, а вот твоих – нет. Тебе не хочется, чтобы что-то менялось. То есть на самом деле тебе необходимо, чтобы ничего не менялось. Потому что если Сопротивление победит, твоя мамочка останется без работы, а ты вполне можешь оказаться на какой-нибудь стройке, роясь в грязи ради того, чтобы выжить, прямо рядышком с такими, как мы.

Лукас наклоняется к Ро, и я уже не вижу ни одного из них, передо мной лишь белое облако с алыми вспышками.

– Ты меня не знаешь, – слышу я голос Лукаса. – Ты ничего не знаешь обо мне. Ты не знаешь, что знаю я или что могу сделать.

Я закрываю глаза и ощущаю, как сталкиваются две волны – с такой силой, что я пошатываюсь.

Я открываю глаза – и вижу, как Лукас исчезает в проходе между стеллажами, в той стороне, где находится выход из библиотеки.

Я не понимаю, что и почему делаю, но, прежде чем успеваю разобраться, уже бегу по проходу следом за Лукасом. Ро не бежит за мной.

– Дол! Если ты…

Если ты встанешь на его сторону…

Если ты бросишь меня ради него…

Если так… если это… мы изменимся…

Ро не нужно произносить все эти слова. Я ощущаю его раскаляющийся гнев, направленный на Лукаса, на меня, на всю вселенную. Но Ро не двигается с места.

Ро знает, что дело не в нем. И это его ранит. Он, пожалуй, знает и то, что мне очень жаль. И это не улучшает положения вещей.

Жизнь может обжечь тебя вот так, как сам Ро и сказал бы.

– Дол! Погоди! – На этот раз кричит Тима.

Мне бы и самой хотелось остановиться.

– Куда ты? – спрашивает Тима, поскольку Ро молчит – он не может задать вопрос.

А я не отвечаю, потому что не могу ответить.

Я догоняю Лукаса, когда он уже выходит из здания Посольства. Я задыхаюсь, проскакивая в дверь следом за ним, пока охранники, которым он что-то сказал, не передумали.

Лукас не обращает на меня внимания, но придерживает дверь. Если он и удивлен, то ничем этого не выдает. А я не могу уловить его чувства. Слишком много всего навалилось, слишком много статических помех в моем сознании.

В тот самый момент, когда я перешагиваю порог, мое запястье начинает болеть под повязкой.

Странно.

Как будто само здание понимает, что я из него выхожу. Ну конечно, оно понимает. Посольство знает все.

Кроме того, куда мы направляемся. Этого они знать не могут.

Потому что я и сама не знаю.

Лопасти вертолета уже вращаются, вырезая круг в небе над нашими головами. Лукас забирается на сиденье за спиной пилота. Он берет пару массивных наушников и надевает их на голову.