Шрифт:
Мартьянов при обыске вёл себя спокойно, даже безучастно. Но когда Пётр предложил выйти на улицу, чтобы осмотреть двор и постройки, он возмутился:
– Меня обыскали, дом! Вы же сами видите, нет ничего!
– И всё-таки я настаиваю.
Пётр при свете фонаря осмотрел сарай, подошёл к собачьей будке.
Цербер нагло дрых, даже всхрапывал. Мартьянов от злости пнул пса, но тот никак не отреагировал на пинок, даже не пошевелился. Видимо, доза снотворного была велика.
– Предлагаю ещё раз добровольно выдать контрабанду, зачтётся, – предложил Пётр.
– Нечего мне выдавать, я чист перед законом.
Пётр посветил фонарём в будку: на подстилке были разбросаны клочья собачьей шерсти, пахло псиной. Он поднял луч фонаря вверх и заметил, что под крышей будки была ниша, там что-то лежало. Пётр протянул руку и нащупал какой-то предмет. Зацепив его пальцами, он вытащил этот предмет.
– Обращаю внимание понятых – мною из тайника извлечён предмет.
Сосед Дмитрий уставился на небольшую пластиковую коробку из-под лекарств.
Володя стоял рядом с Мартьяновым – мысли того лихорадочно метались.
«Тайник! Я же был уверен, что они в собачью будку не полезут! Такое ощущение, что в будке «следак» искал целенаправленно, а в доме – для проформы. Никто, ни одна душа не знала о тайнике! Я всегда делал закладки вечером. Пёс был спокоен, посторонних рядом не было. Что произошло? Курьера взяли, и он меня сдал? Но он не знал, где я храню камни! Что за невезение! В один и тот же вечер – грабёж и этот, с обыском. А может, и не грабёж это был, а подстава? Повод, чтобы проникнуть в мой дом без ордера? Буду всё отрицать. Коробка не моя, и что в ней, не знаю».
Хриплым, враз осевшим голосом Мартьянов сказал:
– Я в первый раз вижу эту коробку! Мне её подбросили.
– Кто? Собака никого не подпустит к будке! – возразил Пётр.
– Ага, вон она валяется без чувств! Её явно отравили. Может, разбойники!
– Отравить собаку они могли, но зачем им подбрасывать вам коробку?
– Вот у них и спросите.
– Спросим. А сейчас пройдёмте в дом, осмотрим находку.
Все прошли в дом, и Пётр приказал силовикам:
– Наручники на хозяина.
На запястьях Мартьянова щёлкнули наручники, и он посмотрел на Петра и силовиков с ненавистью.
На столе, под светом лампы коробочку открыли. В ней оказалась ещё одна, размером поменьше, обмотанная скотчем. Когда скотч разрезали и коробку открыли, то все присутствующие увидели прозрачные камни. Огранённые, они отражали свет, играли, пускали зайчики.
– Мартьянов, что это?
– Не знаю, стекляшки какие-то. – Хозяин дома старался говорить спокойно, но голос выдавал его волнение, он срывался.
Пётр пересчитал бриллианты – их оказалось сорок штук. Пётр написал протокол изъятия вещдоков, понятые расписались.
– Всё! Мартьянов, едете с нами в полицию. Вы свободны, спасибо, – последнее относилось к соседу, Дмитрию.
Силовики под руки увели Мартьянова в микроавтобус.
– Идём, мы своё дело сделали, дальше пусть работает Следственный комитет.
Они подошли к переулку, где оставили машину.
– Володя, а вы машину водить умеете?
– Конечно. И права есть.
– Я поеду на своей, а вы на «Калине» бандитов. Микроавтобус пойдёт за нами.
Пётр отдал Володе ключи от машины.
– Тоже вещдок, – кивнул он на «Калину». – Опечатаем, будет пока в полиции стоять.
Пётр поехал впереди, за ним – Володя, замыкал маленькую колонну «Форд» с задержанными и силовиками.
Посмотрев на часы, Володя внутренне ахнул – четыре часа утра! Как быстро пролетело время!
В отделе полиции задержанных развели по разным камерам, чтобы они не сговорились, и Володя вернул Петру ключи от машины.
– Надеюсь, я вам больше не нужен?
– Отдыхайте. Большое вам спасибо за помощь. Знаете, честно признаюсь: до того момента, когда я увидел бриллианты, я сомневался во всём: и в том, что камни вообще существуют, и в том, что вы мысли чужие читать можете… А сейчас просто восхищён! Вам бы у нас работать!
– Предлагали в Питере, но я отказался.
– Зря! Ну тогда в цирке. Полные аншлаги, восторженные зрители, хорошие сборы, известность…
– Зачем они мне, поклонники?
– Вот не пойму я вас. Дар редкий, а вы его хороните. Либо спецслужбам на помощь, либо публике на потеху.