— Даже не надейся, — последовал ответ, прерываемый тяжелым дыханием.

— Меня это устраивает, — усмехнулся Бланиан.

— Братец, только через мой труп, — весело откликнулся Серебряков.

— Я же сказал, что меня это устраивает, — засмеялся Блай, а я захотела убить их обоих. Язык они общий нашли, посмотри на них, и, главное, время самое подходящее.

Рядом снова зарычали, кто-то закричал, а следом закричала королева.

— Сынок!

Иллиадар почему-то не ответил. Теперь и я начала нервничать.

— Илюшенька, — позвала я. — Братишка, ответь, пожалуйста.

— Я тоже немного занят, — отозвался братан, явно борясь с кем-то. — Дайте мне уже меч! — крикнул он.

Рыдание королевы оборвалось на высокой ноте.

— Отзови своих тварей, — неожиданно спокойно сказала она. — Отзови своих тварей или огради моего сына.

— Нет, — последовал ответ.

— У меня нет другого выхода, возлюбленный, — все так же спокойно продолжала Герата. — Сына я люблю больше, чем тебя.

И что-то случилось. Сначала раздался душераздирающий вой, потом задрожала спальня, а потом вернулись окна, и свет солнца озарил покои. Эттеры метнулись обратно в черный туман, который сворачивался на глазах, Алекс упал на колени, потом растянулся на полу, выронив мечи. Его грудь высоко вздымалась, лицо раскраснелось. Он закрыл глаза, но только я собралась кинуться к нему, как несносное чудовище сообщило:

— Я живой, Блай, обломайся.

— Что? — не понял бывший король.

Я вырвалась из его рук, спеша к Эду, который тоже лежал на полу, только он был весь в крови. Сзади раздались торопливые шаги.

— Матушка, — воскликнул Иллиадар.

На мгновение я оторвалась от Сказочника и обернулась туда, где была королева. Она лежала на полу, ее рука покоилась рядом с рукоятью ножа, торчавшим из ее груди. И почему-то только сейчас я поняла, что лич исчез. «Он всегда со мной. Он в моем сердце». Сердце Гераты больше не билось, Донагу больше не за что было задержаться. Как же все это грустно и страшно…

Река Делма неспешно и деловито несла свои чистые воды, нежась в лучах заходящего солнца, и исчезала за песчаным поворотом. Я подобрала небольшой камешек и запустила в речные воды, на миг взбудоражив их. Братан, приподнявшись на локте, лениво проследил за тем, как разбегаются круги по воде, и снова лег, подложив руки под голову. Я покосилась на него и вернулась к своим безрадостным мыслям, машинально чертя пальцем линии на песке.

— Как думаешь, уже все? — спросила я, на мгновение оторвавшись от своего занятия.

— Не знаю, — ответил Иллиадар, глядя в небо. — Скоро вернемся и все узнаем.

— Не хочу ничего узнавать, не хочу возвращаться, — мрачно сказала я, стирая ладонью все свое абстрактное творчество.

— Боишься? — братан снова приподнялся на локте, посмотрел на меня, вздохнул и сел, обняв за плечи.

— Боюсь, — честно ответила я и положила ему голову на плечо.

Илюха чуть сильней прижал меня, поглаживая по плечу. Ему тоже было тяжело. Насколько я его успела узнать, свои настоящие чувства король всегда держал под контролем, позволяя им лишь изредка прорываться наружу. Но за то, время, что прошло со дня смерти королевы, мы с братом очень сблизились. Только рядом со мной он позволил себе расслабиться. Первые три дня, которые тело почившей стояло в тронном зале, куда допускались все желающие проститься с Гератой, Иллиадар общался только со мной. А после того, как тело было опущено в семейный склеп, мы с братом закрылись в его покоях и пили до утра. Пьяный в дым король рыдал, уткнувшись мне в плечо, и я рыдала вместе с ним, оплакивая несчастную женщину, разом простив ей все, что выпало мне по ее вине. А днем, когда мы проснулись на постели братана, где вырубились, побежденные зеленым змием, Илюха предложил слинять из замка вместе под предлогом инспекции дальних крепостей. Я с радостью согласилась, потому что оставаться рядом с аминасскими братьями и что-то решать мне совершенно не хотелось. Я избегала их всеми способами, какие могла придумать. Перед отъездом брат объявил, что после случившегося мне нужно восстановить душевное равновесие, запретив Алексу, не желавшему слушать никаких возражений, сопровождать нас. В результате его пришлось временно запереть. Блай более спокойно принял мое отсутствие. Я же попросила Эда снять с братьев проклятье королевы. Архимаг после битвы с личем был обессилен, потому попросил неделю, чтобы восстановиться полностью и выполнить поручение. Неделя истекала сегодня, и мы были уже недалеко от Тагорада, решив остановиться на берегу реки и передохнуть от долгой дороги. Наша свита привычно не отсвечивала, находясь где-то поблизости, а мы с Иллиадаром последние минут сорок ленились, валяясь возле Делмы.

— Может вовсе не отдавать тебя замуж? — улыбнулся братан, и я с надеждой посмотрела на него.

— А можно? — вырвалось у меня, и король негромко рассмеялся.

— Нельзя, Лили, магические клятвы опасны своим неисполнением, — с сожалением вздохнул он. — Ты у меня одна осталась, самому не хочется отпускать, но прежние короли не оставили нам выбора.

Мы немного помолчали. Брат накрутил на палец локон, выбившийся из прически и наблюдал, как золотая пружинка распрямляется, как только он убрал руку.

— Кого выберешь, сестренка? — спросил он. — Впрочем, я знаю. Принц Алексиан. Достойный претендент, он будет хорошим мужем и королем.

— Я не хочу никого выбирать, — резковато ответила я. — Тем более Алекса. Я даже видеть его не хочу.

— Блай? — король приподнял бровь. — Не думаю, что это правильный выбор. Бланиан неплохой, но он совсем тебе не подходит.

— Нет, о нем я вообще не думала, — с легкой досадой ответила я.