Наконец они остановились перед зданием современной архитектуры, — казалось, все оно состоит из кривых линий. Высокие окна, мощные бетонные панели… На фасаде — крупными буквами: «Библиотека документов и исторических источников Военно-воздушных сил». Вошли в гигантское помещение с рамками металлодетекторов у дверей. Люси оценила красоту интерьера, разумеется современного, но при этом дышащего силой и спокойствием. Посетители — в основном молодые люди, некоторые в военной форме, — сидя за деревянными столами, вчитывались в какие-то технические материалы.

Сандерс открыл дверь в глубине зала, они спустились на один марш лестницы и очутились перед анфиладой огромных, просто невероятных размеров комнат, заставленных высокими, в несколько метров высотой, стеллажами. Тут хранились, наверное, сотни тысяч документов, и к некоторым из них можно было приблизиться, лишь воспользовавшись передвижной лесенкой. Между стеллажами ходили двое, у каждого под мышкой был ящик с бумагами.

— Вот, пожалуйста, это наше хранилище документов, доступных научному сообществу, историкам и журналистам. Здесь легко получить любую справку, и именно сюда приходила ваша землячка. Вы можете найти здесь все, что вам угодно: об истории нашей организации, об исследованиях, проводившихся в ее основных лабораториях и отделах, о технологиях и инструментарии. Впрочем, не только нашей, но и других учреждений тоже. Мы ежедневно принимаем извне более двухсот новых единиц хранения, это главным образом папки с рассекреченными документами уже закрытых лабораторий, баз и исследовательских центров или тех, которые вот-вот закроют. Девять квалифицированных архивистов неустанно работают над обработкой, классификацией и расстановкой этих документов, делая их доступными для посетителей.

Люси зацепило одно слово.

— А что вы имеете в виду под «рассекреченными документами»?

— Старые документы с грифом «для служебного пользования», «секретно», «строго секретно», то есть бумаги, доступ к которым прежде был ограничен, а сейчас в этом уже нет необходимости. Теперь, спустя двадцать пять лет после создания, их автоматически рассекречивают, если только какая-нибудь из правительственных организаций или какой-нибудь из комитетов конгресса не пришлет в Национальный центр по рассекречиванию запрос о пролонгации… В общем, тут довольно сложная система.

Люси вспомнила фразу из опубликованного в «Фигаро» сообщения: «В Стране Киртов можно прочесть то, чего читать не должно». Она знала о том, сколько возникает проблем, сколько случается скандалов, когда, скажем, печатаются статьи на «горячие темы» или в Википедию проникают сведения, основанные на старых секретных документах, которые вовремя не были уничтожены, а может быть, оказались попросту забыты…

Видимо, Дюпре попались какие-то из них.

— А… а как мне узнать, что… что именно Вероника Дарсен здесь читала?

Сандерс подошел к компьютеру. Люси украдкой посмотрела на камеры видеонаблюдения в углах потолка.

— Она наверняка пользовалась нашей великолепной базой данных. Я дал ей код доступа, и благодаря этому должны были сохраниться все направления ее поиска. Она могла ориентироваться в базе, вписывая в строку поиска ключевые слова: фамилии авторов, названия, темы… — словом, как везде, а компьютер отсылал ее к соответствующим документам, то есть сообщал их номера, названия и предоставлял аннотации к ним. Правда, сведения в полном объеме можно получить не всегда, тут все зависит от того, какой информацией располагают наши специалисты к моменту, когда посетитель обратился за справкой. Но в любом случае компьютер направит исследователя к нужным ему стеллажам, и тому останется только внимательно все просмотреть. — Сандерс постучал по клавишам и протянул руку. — Я заполняю карточку с вашими данными, которая позволит и вам пользоваться информационной базой. Дайте мне, пожалуйста, ваш паспорт или удостоверение личности.

Люси протянула ему паспорт, хотя отношение у нее к процедуре было, скорее, скептическое. Куда только не заносили ее данные! Она этого терпеть не могла и понимала Валери Дюпре, которая путешествовала по миру с фальшивыми документами. Если бы не финансовые операции в отелях и банкоматах, почти никаких следов журналистки нигде и не сохранилось бы…

Несколько секунд — и Сандерс встал, уступая Люси место у компьютера:

— Видите: я ввел ваши данные в раздел базы «Гости», и теперь вы можете искать и находить все, что вам нужно, сами. Здесь все очень просто, сразу поймете. Код французской журналистки AZH654B. Введите его вот в эту строку — и узнаете, каковы были направления ее поиска. А теперь оставляю вас, у меня еще полно работы. Когда закончите, попросите наверху, в читальном зале, чтобы меня вызвали.

Люси записала буквы и цифры в блокнотик, поблагодарила архивиста, а оставшись одна, сразу взялась за дело. Ввела в указанном ей месте код Вероники Дарсен, нажала клавишу «Enter», и… и перед ней на мониторе появился бесконечный список.

— Ой, мамочки!..

Четыреста восемьдесят три строки на пятнадцати страницах, да еще с совершенно непонятными заголовками типа: «Revelance of Nuclear Weapons Clean-up», «Experience to Dirty Bombe Response», или еще: «The Environmental Legacy of Nuclear Weapons Production»… [41]

Люси вздохнула. Ну и как ей не заблудиться в этих джунглях? Естественно, о том, чтобы прошерстить все документы списка, не может быть и речи. Она встала, походила в раздумьях по комнате. Дюпре наверняка искала материалы, касающиеся радиоактивных отходов, что-то нашла — и потому исчезла. Завязка драмы состоялась именно в этих стенах.

Именно здесь, в архиве, хранится некий документ… или, может быть, целая папка с документами, «дело», с которым журналистке не следовало бы знакомиться. «В Стране Киртов можно прочесть то, чего читать не должно».