Жандарм протянул ей дымящийся напиток:

— Как себя чувствует ваш коллега?

— Наверняка скоро поправится, он крепкий. Спасибо за шоколад!

Пьер, вместо ответа, кивнул, — похоже, парень не из тех, кто будет говорить дежурные слова. На нем была кожаная куртка с белым шерстяным воротником, наподобие летной, и тяжелые ботинки вроде армейских. Сколько ему? Лет под сорок, наверное… Они поискали место, где можно было бы спокойно поговорить. За окном все так же валил снег, и Люси чудилось, будто она посреди белой ледяной пустыни, как ученые-отшельники на полярных станциях.

— Мы не меньше пяти часов пытались разгадать, что там, в подвале дома Филиппа Агонла, происходило, — рассказывал между тем Шантелу. — Жандармы из Рюмийи все захватали, затоптали, поди найди улики…

— Думаю, никто не ожидал увидеть такое.

— Ну… Вы же офицер судебной полиции, да еще и в уголовке работаете… Небось, ко всему там привыкли? Надо было проконтролировать ситуацию.

Люси сразу же поняла, что с этим фруктом она каши не сварит, и заговорила жестко, чтобы он понял, с кем имеет дело:

— Моего коллегу унесло ледяным горным потоком, его только в последний момент чудом спасли. Не кажется ли вам, что ситуация не слишком типичная?

Жандарм глазел на парижанку как ни в чем не бывало:

— Думаю, у вас есть для меня информация?

— Мягко говоря, кое-что есть, — кивнула Люси.

Шантелу достал несколько исписанных листков, откашлялся. Глаза у него были голубые и холодные, как стенки провала в горах.

— Давайте по порядку. Вы сообщили жандармам Рюмийи в общих чертах следующее: Агонла убил парижского журналиста, некоего… некоего Кристофа Гамблена, так? Именно из-за этого вы к нему и отправились?

Люси снова кивнула и объяснила, каким образом они вышли на Агонла, ничего не пропуская: статьи в газетах, допросы выживших, сероводород, больничная прачечная… Жандарм внимательно слушал, оставаясь спокойным, как слон. Потом пожевал губами.

— В связи с тем, что вы рассказываете, возникает серьезная проблема.

— Что вы имеете в виду?

— Да то, что, по последним сведениям, Агонла в две тысячи четвертом году попал в автомобильную катастрофу, левая его нога была покалечена и передвигаться он мог только на костылях. Единственное, куда ему удавалось дойти, — это ближайшая лавочка. Ну и объясните мне, как он мог в таком состоянии проехать шестьсот километров, чтобы убить вашего журналиста?

Люси была настолько ошарашена, что едва не поперхнулась горячим шоколадом. Она понимала, каковы будут последствия этого открытия. Получается, они с Шарко охотились за убийцей, не имевшим никакого отношения к гибели Кристофа Гамблена? Получается, они шли по ложному следу — попросту повторяя ход расследования, которое журналист вел лишь потому, что работал в отделе происшествий? Никогда еще Энебель не чувствовала себя настолько запутавшейся, настолько сбитой с толку.

А Пьер Шантелу продолжал:

— Но что касается серийного убийцы, тут, видимо, стоит вам поверить. Мы обнаружили в большом морозильнике три женских трупа. Женщины были полностью обнаженными, и выглядели они… спящими. Под… э-э-э… «стопкой» из трех тел лежали в пакетике семь фотографий, семь фотокопий водительских прав и семь ключей.

— Должно быть, Агонла обзавелся всем этим, когда жертвы лежали в больнице. Копии водительских прав были самым простым средством узнать их адреса.

Жандарм внимательно посмотрел на Люси и протянул ей цветную распечатку. На листе бумаги были рядышком расположены семь сосканированных фотографий с удостоверений личности, под каждой стояло имя владелицы удостоверения. Брюнетки со светлыми глазами, с виду все молодые… «Сколько жизней погублено…» — мелькнуло в голове у Люси.

— Ваши четыре озерные жертвы тоже здесь есть, — продолжал между тем Шантелу. — Погибшие Вероника Пармантье и Элен Леруа и вернувшиеся с того света после сильного переохлаждения Лиз Ламбер и Амандина Перлуа. Все это происходило с две тысячи первого года по две тысячи четвертый. Что же касается остальных трех женщин — тех, что найдены в подвале, — они тоже из регионов Рона–Альпы и Прованс–Альпы–Лазурный Берег. И все три пропали без вести в две тысячи втором или две тысячи третьем году, не оставив ни малейших следов.

«Пропали без вести и не были найдены… — подумала Люси. — Вот почему не была установлена связь между ними и жертвами с озер».

— Все три исчезли до того, как Агонла попал в катастрофу, — сказала она вслух. — Это означает, что они…

— …почти десять лет пролежали у него в морозилке, как… как куски мяса, — закончил за нее жандарм.

Люси, задумчиво глядя на носилки, которые проплывали мимо них, попыталась представить себе траекторию Агонла, пути, по которым вело его безумие. Кое-что начинало проясняться, но все равно ей не удавалось проникнуть в мертвую зону, понять глубинные мотивы серийного убийцы. В любом случае он похитил и убил куда больше женщин, чем она думала, и никто так ничего и не заметил. Чистое порождение зла, он действовал в своем медвежьем углу спокойно и без помех.