— Хорошо, а душа? Как же душа? Когда она покидает тело? Между двумя смертями? До или после соматической смерти? Скажите мне, профессор, когда!

Профессор улыбнулся:

— Душа? Неужто вы не знаете, что жизнь — всего лишь электрические сигналы? Вы видели в нашем буклете аппараты искусственного дыхания и кровообращения. Выдерни вилку из розетки — все остановится. Предполагаю, что вы бывали на вскрытиях, то есть ваша работа, подобно моей, дает это знание. — Хирург поклонился и, прежде чем исчезнуть за дверями, добавил: — Но как бы то ни было, ваше расследование мне интересно, держите меня в курсе.

Оставшись одна, Люси вызвала второй лифт. Она все время думала о сказанном Раванелем напоследок. Душа, смерть, потусторонний мир… Нет, жизнь нельзя сводить всего лишь к электрическим сигналам, за ними есть еще что-то, точно есть! Лейтенант полиции Энебель не была религиозна, но верила, что души не умирают, что они перемещаются в пространстве и ее девочки здесь, рядом, могут ее видеть…

После встречи с профессором настроение совсем испортилось. Люси вышла из корпуса на автопилоте. Снаружи сыпал снег. Хлопья его здесь, в Шамбери, выглядели более крупными и тяжелыми, чем в Париже. Она стояла и все еще обдумывала разговор с Раванелем, когда ее взгляд остановился на машине «скорой помощи», которая, включив сирену, проехала мимо. Задние стекла посмотрели на нее при этом как два любопытных глаза.

И тут в голове Люси что-то щелкнуло.

Она бросилась на другой конец автостоянки — к столбику со стрелками, указывающими, как пройти к какому отделению. Эта стрелка? Эта? Энебель быстро открыла блокнот, перечитала описание кошмара Лиз Ламбер.

Через минуту она уже звонила Шарко:

— Сейчас же приходи сюда, на стоянку, очень надо!

— Давай не сейчас же, а? Я тут бьюсь за то, чтобы получить список персонала, и…

— Не нужен никому твой список. Я догадалась.

Сев за руль своего «пежо», Люси обогнула западное крыло, где размещалось педиатрическое отделение, проехала мимо административных корпусов и двинулась дальше по стрелке «Хозяйственные и технические службы». С Шарко она говорила как с коллегой — сухо и холодно:

— Мне это пришло в голову, когда увидела машину «скорой помощи» сзади. Лиз Ламбер мерещилось в кошмарах мерцание, исходившее из двух гигантских прямоугольных глаз, которые, по ее словам, то и дело били ей светом прямо в лицо… И я подумала: вдруг «мерцающий свет» — это свет придорожных фонарей, а «глаза» — это…

— Задние стекла фургончика или микроавтобуса, увиденные изнутри?

— Именно. Нам известно, что Лиз похитили и, возможно, отвезли на озеро в автомобиле. Еще она говорила о десятках, сотнях белых простынь вокруг. Понимаешь, куда я клоню?

Они молча переглянулись, но слов им и не требовалось: глазами было сказано все. Теперь полицейские очутились на задах медицинского центра, машина въехала на площадку, окруженную деревьями и валунами. По-видимому, длинные аккуратные здания хозяйственных служб отгородили таким образом справа и слева от всех остальных корпусов «Солнечных склонов». На указателях, расположенных один под другим, они прочитали: «Техническое обслуживание», «Кухня», «Перевозка лекарств»… и — наконец!

— «Прачечная», — произнес вслух Шарко. — Ну ты и молодчина!

— Завязывай с комплиментами и не пытайся гладить меня по шерстке, ясно?

Но от заговорщической улыбки Люси все-таки не удержалась.

«Пежо-206» медленно приблизился к пяти белым фургонам, задние окна у которых были прямоугольными. Дальше, под навесом, набегали одна на другую волны простынь, пододеяльников и наволочек. Двое мужчин и одна женщина, казалось, плыли по этому невероятному морю. А само здание прачечной было хоть и невысоким, но внушительным и почти без окон — только в торце.

— Что будем делать? — спросила Люси.

Шарко вынул из кобуры, упрятанной под мышку, оружие и сунул в наружный карман куртки.

— А ты как думаешь?

Оставив машину перед домом, они тихонько прошли через застекленную дверь в маленькую приемную. За ней виднелось помещение, судя по всему, куда большей площади, и оттуда доносился равномерный гул. Люси украдкой заглянула в зал — да, там, в глубине, выстроились по стенке исполинские стиральные машины с огромными «иллюминаторами», за которыми крутились и перемешивались горы белья.

Секретарша, сидевшая в приемной, позвонила по просьбе полицейских своему директору, тот согласился принять посетителей, и они прошли в кабинет.

Директор прачечной оказался низеньким лысым человечком с пунцовой физиономией и короткими толстыми пальцами. Вокруг шеи у него был намотан длинный теплый шарф розово-лилового цвета. Когда дверь за парижанами закрылась, Шарко, решив сам управлять разговором и глядя на коротышку в упор, проинформировал его, что они ищут подозреваемого по уголовному делу и этот человек, скорее всего, работает здесь. Возможно, он водит фургончик — типа стоящих у входа.