Когда я снова занялся романом, кое-что изменилось. Меня настигло прошлое, и я долго колебался, продолжать ли писать так, как было задумано. В конце концов я вернулся-таки к изначальному плану, но позволил себе упомянуть Фукусиму, потому что обойти эту новую беду, сделать вид, что ничего не было, уже просто не мог.
Я начинал роман с убеждением, что Чернобыль никогда не повторится.
