— Значит, Шафран знает убийцу в лицо?

— В том-то и беда, что лица он ни разу не видел. Говорит, что это белый мужчина, среднего роста, в шапке и шарфе, в пуховике и солнцезащитных очках. На глаз он дает этому человеку лет тридцать, может быть, тридцать пять, не больше. Хотим попробовать освежить ему память.

— То есть пока никаких шансов сделать фоторобот?

— Посмотрим, но слабо верю, что получится.

— А где и как они встречались?

— Убийца Глории Новик обратился к Шафрану в прошлую субботу, семнадцатого числа. Подошел и попросил оказать ему услугу за хорошие деньги. Пообещал пятьсот евро наличными, если парень согласится проследить в течение нескольких дней за подъездом, в который ты должен войти, когда появишься. Сказал, что ты наверняка придешь туда, в этот дом, в понедельник или во вторник. Ну и велел позвонить сразу же, как он тебя увидит. Если парень все сделает в точности, получит еще пятьсот евро. Дополнительно. Второй половины своего гонорара Шафран, конечно же, не получил.

— Номер телефона проверили?

— Конечно. Симка — левая, никакой возможности определить владельца нет. Звонить некуда — соединения тоже нет. Скорее всего, убийца мобильник выбросил.

Шарко опустошил чашку одним глотком и обжег язык. Этот тип все рассчитал, все предусмотрел и все тщательно спланировал.

— О черт!

Франк с яростью швырнул чашку в раковину и, в свою очередь, встал к стене напротив Баскеза, схватившись руками за голову.

— Теперь уже совершенно ясно, что преступник живет поблизости от места, где я нашел Глорию. Мне понадобилось полчаса, чтобы добраться от ее квартиры до будки стрелочника, а он за это время переговорил со своим дозорным, сбегал к Глории, отравил ее каким-то снадобьем и скрылся. Он знал, что ему хватит времени сделать все, что надо, никто ему не помешает.

Комиссар привел Баскеза в комнату их группы. Робийяр сидел за компьютером, уставившись на монитор. Шарко вгляделся в большую карту Парижа, висевшую на стене, и указал пальцем точку, где нашел Глорию:

— До места, где он держал взаперти Глорию, надо идти пешком. Это туда и обратно минут пять. Если он приехал на машине, значит, когда Шафран ему позвонил, находился максимум в десяти минутах езды от этого места. Это ограничивает наш поиск кварталами, прилегающими к Девятнадцатому.

— Да, мы это уже более или менее поняли. Он из местных.

— А что еще рассказал мальчишка?

— Убийца пришел на условленную встречу пешком. Но когда «человек в шарфе» отдал Шафрану деньги, парень решил потихоньку за ним проследить, и оказалось, что машина стоит в сотне метров от назначенного места, на перпендикулярной улочке. Маленький белый автомобиль Шафран разглядел: «клио», скорее — старой модели, без номерных знаков.

— Не может быть…

— Ага, трудно поверить в такую суперпредусмотрительность! Мы имеем дело с ультрапедантом, ни единой мелочи не оставляющим на волю случая. Возможно, он снова прикрутил номера, отъехав чуть подальше и убедившись, что никто его не видит. Вот только одно… может быть, это нам и поможет: Шафран заметил на машине фаркоп для автоприцепа — знаешь, с таким шариком, на который обычно надевают колпачок, сделанный из теннисного мяча?

— Ну да, представляю.

— Зато я плохо представляю, как «клио» тащит за собой автоприцеп… Мне кажется, речь тут, скорее, может идти о мотоцикле… прицепе для мотоцикла. Возможно, он отправился к будке стрелочника, чтобы отравить Новик, на двух колесах, а не на четырех — так быстрее, так нет риска застрять в пробке, и так он наверняка успевал раньше тебя. Попробуем покопать в этом направлении.

— Тебе надо бы еще повозиться с этим гаденышем. Выжми его досуха, чтобы и капли сока не осталось, договорились?

Баскез похлопал комиссара по плечу и исчез за дверью, а Шарко так и застыл у карты, сжав кулаки и не сводя с нее глаз.

— С тобой все в порядке? — спросил Робийяр, видя, что Франку худо.

Шарко пожал плечами, сел, понурившись, за стол. Мысль о Глории не выходила у него из головы. Он стал снова пересматривать фотографии — движения были безжизненны, комиссара одолевала усталость. Один снимок, другой, третий… Профиль убийцы вырисовывался яснее, показания Шафрана всего лишь подтвердили то, что комиссар думал раньше, но… Хм, странное дело: он не мог себе представить убийцу мотоциклистом. Езда на мотоцикле опасна, непредсказуема, а это так плохо вяжется с тем образом, который уже наметился.

Значит, не автоприцеп, не прицеп для мотоцикла, а что?

Комиссар долго думал.

И вдруг он ощутил мощный прилив адреналина. Снова перебрал снимки и замер перед тем, на котором была убогая лачуга, где он нашел пробирку со спермой. Так… вот еще одна фотография, здесь более общий план: хижина, остров, болота… и лодка.

Лодка…

— Вы открываете дверь, и я стреляю.

Люси, прижавшись к железной стенке фургона, кивнула. Эйлин Митганг была готова открыть огонь, она стояла лицом к двери, но держалась на ногах не слишком твердо.

Надо нажать на ручку и толкнуть. Нажала, толкнула. Дверь даже и не подумала поддаться. Люси попробовала сделать все еще раз — с тем же результатом.

— Нас заперли снаружи.

Стало очень страшно. Они заперты в этом металлическом ящике, они в ловушке. Женщины застыли в неподвижности, обе молчали. Люси сомневалась в том, что у Дассонвиля есть огнестрельное оружие, но все-таки надо быть поосторожнее: в Штатах раздобыть пистолет куда легче, чем во Франции.

Снаружи скрипели под ногами камешки — преступник решил обойти вокруг фургона.