Что-то в его голосе вновь пробудило в моей душе какой-то смутный, неосознанный страх, приступы которого я уже ощутил один-два раза прежде. Словно бы где-то, вне поля зрения, было нечто, чего я не хотел видеть, – словно я не смог бы вынести истину. Что-то такое, что в глубине души я уже знал…

Я стряхнул с себя это наваждение и пошел ужинать.

Ужин прошел довольно оживленно. Миссис Латтрелл снова восседала за столом. Она была в ударе – просто фейерверк деланой ирландской жизнерадостности. Франклин никогда еще не был таким веселым и окрыленным. Я впервые видел сестру Крейвен не в форме, а в нарядном платье. Теперь, когда она отбросила профессиональную сдержанность, стало очевидно, что это очень привлекательная молодая женщина.

После ужина миссис Латтрелл предложила бридж, но в конце концов решили играть в игры с неограниченным количеством участников. Около половины десятого Нортон объявил о своем намерении подняться к Пуаро.

– Хорошая идея, – одобрил Бойд Каррингтон. – Жаль, что последнее время он неважно себя чувствует. Я тоже к нему зайду.

Мне нужно было действовать быстро.

– Послушайте, – вмешался я, – не обижайтесь, но для него утомительно беседовать сразу с двумя посетителями.

Нортон понял намек и сразу же подхватил:

– Я обещал дать ему почитать книгу о птицах.

– Хорошо, – отозвался Бойд Каррингтон. – Вы еще вернетесь, Гастингс?

– Да.

Я пошел вместе с Нортоном. Пуаро ждал. Перекинувшись с ним парой слов, я снова спустился вниз. Мы начали играть в карты.

Мне кажется, Бойд Каррингтона раздражала беззаботная атмосфера, царившая в тот вечер в Стайлз. Возможно, он считал, что все слишком быстро забыли разыгравшуюся здесь трагедию. Он был рассеян, путался в картах и, наконец, извинившись, вышел из игры.

Подойдя к окну, Бойд Каррингтон открыл его. Издалека доносились раскаты грома. Где-то была гроза – она еще не дошла до нас. Он закрыл окно и вернулся к столу. Минуту-другую постоял, наблюдая за игрой. Затем вышел из комнаты.

Без четверти одиннадцать я пошел спать. Я не стал заходить к Пуаро. Возможно, он уже спит, подумал я. К тому же у меня не было желания думать сейчас о Стайлз и его проблемах. Я хотел спать – уснуть и забыть.

Я как раз засыпал, когда меня разбудил какой-то звук. Мне показалось, что кто-то стучит в мою дверь. Я закричал: «Входите», но никто не отозвался. Тогда я включил свет и, поднявшись с постели, выглянул в коридор.

Я увидел, как Нортон выходит из ванной и направляется в свою комнату. На нем был клетчатый халат ужасающей расцветки; волосы, как всегда, торчали дыбом. Войдя в свою комнату, он закрыл дверь, и я сразу же услышал, как он поворачивает в замке ключ.

С улицы доносились приглушенные раскаты грома. Гроза приближалась.

Я вернулся в постель с чувством легкого беспокойства, вызванным звуком поворачивающегося в замке ключа.

В этом звуке было что-то зловещее. Интересно, запирает ли Нортон обычно дверь на ночь? Посоветовал ли ему Пуаро сделать это? Внезапно я ощутил тревогу, вспомнив, как загадочно исчез ключ Пуаро.

Я лежал в постели, и чувство тревоги все усиливалось – этому способствовала и бушевавшая гроза. Наконец я встал и запер дверь. Потом вернулся в постель и уснул.

Перед тем как спуститься к завтраку, я зашел к Пуаро.

Он был в постели. Меня снова поразило, каким больным он выглядит. Глубокие морщины явственно обозначились на его усталом измученном лице.

– Как вы, старина?

Он улыбнулся мне улыбкой, исполненной терпения.

– Я существую, мой друг. Все еще существую.

– У вас боли?

– Нет. Просто устал, – вздохнул он, – очень устал.

Я кивнул.

– А как насчет вчерашнего вечера? Нортон сказал вам, что он видел в тот день?

– Да, сказал.

– Что же это такое?

Пуаро долго и задумчиво смотрел на меня, прежде чем ответить:

– Не уверен, Гастингс, что стоит вам это говорить. Вы могли бы неверно понять.

– О чем вы говорите?

– Нортон рассказал мне, что видел двух людей…

– Джудит и Аллертона! – воскликнул я. – Я тогда так и подумал.

– Eh bien, non [31] . Вовсе не Джудит и Аллертона. Разве я не сказал, что вы неверно поймете? Вы одержимы одной идеей!

– Простите, – сказал я, слегка пристыженный. – Расскажите же мне.

– Я расскажу вам завтра. Мне нужно о многом поразмыслить.

– Это… это поможет в нашем деле?

Пуаро кивнул. Он прикрыл глаза, откинувшись на подушки.

– Дело закончено. Да, закончено. Нужно только завязать кое-какие болтающиеся концы. Ступайте завтракать. И пришлите ко мне Куртиса.