К сожалению, я не получил желаемого результата. Пожалуй, я слишком неуклюже взялся за дело. Ничто так не возмущает молодежь, как советы старших. Я попытался говорить беззаботным и доброжелательным тоном, но, вероятно, мне это не удалось.

Джудит сразу же ощетинилась:

– Это что – отеческое предостережение против большого, нехорошего волка?

– Нет, нет, Джудит, конечно же нет.

– По-видимому, тебе не нравится майор Аллертон?

– Честно говоря, да. Полагаю, тебе он тоже не нравится.

– Почему?

– Ну… э… это не твой тип, не так ли?

– Что ты считаешь моим типом, папа?

Джудит всегда умела поставить меня в тупик.

Я окончательно растерялся. А она смотрела на меня в упор, и губы ее скривились в презрительной усмешке.

– Конечно, тебе он не нравится. А мне – нравится. Я нахожу его очень забавным.

– О, забавным – возможно, – поспешил я согласиться.

– Он очень привлекателен с точки зрения любой женщины, – нарочитым тоном продолжала Джудит, – мужчинам этого, конечно, не понять.

– Разумеется, не понять, – промямлил я и добавил совсем невпопад: – Вчера вечером вас с ним не было очень поздно…

Договорить мне не удалось. Разразилась буря.

– В самом деле, папа, ты несешь какой-то бред. Разве ты не понимаешь, что я в том возрасте, когда сама способна справиться со своими делами? У тебя нет ни малейшего права контролировать, что я делаю и кого выбираю себе в друзья. Вот именно это бессмысленное вмешательство в жизнь детей так бесит в родителях. Я тебя очень люблю, но я взрослая, и у меня своя жизнь. Не пытайся разыгрывать из себя мистера Барретта.

Я был очень уязвлен этой злой отповедью и не нашелся, что ответить, а Джудит быстро удалилась.

Я остался с тревожным ощущением, что наделал больше вреда, чем пользы.

Мои грустные размышления прервал голос сиделки миссис Франклин. Она лукаво воскликнула:

– О чем это вы задумались, капитан Гастингс?

Я с готовностью обернулся, так как рад был отвлечься от своих дум.

Сестра Крейвен была действительно красивой молодой женщиной. Пожалуй, она вела себя несколько развязно и игриво, но была мила и неглупа.

Она только что устроила свою пациентку на солнышке, неподалеку от импровизированной лаборатории.

– Миссис Франклин интересуется работой своего мужа? – спросил я.

Сестра Крейвен пренебрежительно тряхнула головой.

– О, это слишком сложно для нее. Знаете ли, капитан Гастингс, она весьма недалекая женщина.

– Да, наверно.

– Конечно, работу доктора Франклина может оценить только тот, кто разбирается в медицине. Он ведь очень умный человек. Блестящий. Бедняга, мне так его жаль.

– Жаль его?

– Да. Я видела такое много раз. Я имею в виду – когда женятся не на той женщине, не того типа.

– Вы полагаете, она ему не подходит?

– А вы так не думаете? У них совсем нет ничего общего.

– Он, кажется, очень любит ее, – возразил я. – Очень предупредителен к ее желаниям и все такое.

Сестра Крейвен саркастически усмехнулась:

– Да уж, она бы не допустила, чтобы было иначе!

– Вы думаете, она спекулирует своим… своим слабым здоровьем? – недоверчиво спросил я.

Сестра Крейвен засмеялась:

– Вот уж кого не надо учить, как добиться своего! Чего бы ни пожелала ее светлость – все к ее услугам. Есть такие женщины – хитрые, как целая орава обезьян. Стоит сказать ей слово поперек, и она откидывается на подушки и прикрывает глаза и выглядит такой больной и несчастной. А некоторые устраивают истерику. Но миссис Франклин относится к категории несчастных страдалиц. Не спит всю ночь, и утром она такая бледная и измученная.

– Но ведь она действительно тяжело больна, не так ли? – спросил я в недоумении.

Сестра Крейвен как-то странно на меня посмотрела и сухо произнесла:

– О, конечно.

Затем она резко сменила тему, спросив, правда ли, что я бывал здесь много лет назад, во время Первой мировой войны.

– Да, совершенно верно.

Она понизила голос:

– Здесь произошло убийство, не правда ли? Мне рассказывала одна из служанок. Погибла пожилая леди?

– Да.

– И вы здесь были в то время?

– Да, был.

Сестра Крейвен поежилась.

– Это все объясняет, не так ли?