Пока ничего не говорить Майклу. Нужно до конца убедиться. Ещё две недели и тогда ошибки быть не может. Ребёнок Майкла. Лилиан Картер не смогла подарить ему дитя. Она сможет.

Викки медленно побрела к дому, охваченная чудом рождения новой жизни. Она захотела посвятить в это Бетси, но тут же отогнала искушение. Никто не должен знать, пока не скажет Майклу.

Посреди пути остановилась, решив навестить Клодин Лемартайн. Он, кажется, обрадовалась, что жена Майкла зашла к ней. Клодин была скрытна и молчалива, будто помнила прошлую вспышку и сожалела о ней. Викки принадлежит к этой семье, следовательно, доверять ей нельзя.

Дни поползли медленно, ей не терпелось поделиться радостью с Майклом. Постоянно заспанная, как это выглядело со стороны, каждое утро она оставалась в кровати дольше обычного. Последующие две недели раз пять приходила Бетси забрать её в Харрис-Эйкес. Джошуа Харрис, видя с каким энтузиазмом молодые женщины возятся со швейной машинкой, распорядился купить такую же для Бетси.

Хотя в изнуряющую летнюю жару Майкл ездил в Новый Орлеан только два раза в неделю, Викки всё равно по вечерам редко была в его обществе. Целыми днями он сидит, закрывшись у себя с книгами по юриспруденции, или ходит погулять в одиночестве. Сара опасается очередной вспышки жёлтой лихорадки, но текущая статистика не хуже, чем за прошлые года.

Спустя немногим больше двух недель, как Алекс уехал в Вирджинию, Викки проснулась от внезапной боли в животе. Она лежала, стиснув зубы от острой, опоясывающей боли в подложечной ямке.

Что такое? Почему так больно? «Ребёнок», — страх пронзил мозг. Она теряет ребёнка. А может, она вообще не беременна. С очередным приступом мучительной боли поняла, у неё выкидыш.

Готовясь к новому приступу боли Викки подумала, что надо бы кого-нибудь позвать. Где же Моник? Но при попытке подняться резко вскрикнула.

— Мисси? — Моник стрелой подлетела к кровати, наверное, ожидая в комнате, услышав, что Викки проснулась. — Мисси? — наклонилась над Викки.

— Моник, — женщина задохнулась от нового приступа, силясь с ним справиться. — Ах, Моник… — в области бёдер ощущалась влага. От мысли, что это выходит ребёнок, накатила тошнота. — Я теряю ребёнка. Я теряю его.

Через несколько минут над ней склонилась бледная, как полотно, Сара. Она приказала немедленно привести в дом матушку Ла Верну и кого-нибудь послать к доктору Россу. Викки закрыла глаза, по пепельному лицу катились слёзы.

Когда пришли матушка Ла Верна и доктор Росс, она лежала, изнурённая, но уступив уговорам, маленькими глотками выпила принесённый Моник лимонад.

— Пару дней полежите и будете, как огурчик, — бодро сказал доктор Росс. Но там, где рос их с Майклом ребёнок, уже ничего не было.

Викки вздрогнула от слабого стука в дверь. Моник вопросительно посмотрела.

— Открой, Моник.

В комнату вошёл Майкл. Лицо напряжено, взгляд мрачен.

— Викки… — он подошёл к кровати. Моник бесшумно вышла из комнаты и закрыла дверь.

— Не смотри так, Майкл, — попросила она. — Я чувствую себя прекрасно. Прости меня за ребёнка, — и попыталась улыбнуться, — доктор Росс сказал, что мы не должны огорчаться. Сказал, что природа так избавилась от нездорового потомства.

— Викки, ты не должна снова беременеть! — голос дрожит. — Мы не должны допустить, чтоб это повторилось!

— Но Майкл…

— Викки, есть вещи, о которых я не могу тебе рассказать… — голос резко оборвался. Он глубоко, с содроганием вдохнул. — Это ужасные вещи, о которых ты ничего не знаешь. Тебе не нужно снова беременеть.

Она пристально, с болью в душе, смотрела на него, пока он, пересиливая душевную муку, не отвернулся и не вышел из комнаты. В этом доме столько тайн! Похоже, больше чем Лилиан, между ними стоят эти тайны.

Викки одолела депрессия. Ночами напролёт она тихо плакала в постели. Майкл ничего не говорит, но взгляд угрюм и сердит. Весть о беременности и выкидыше лишили его присутствия духа. Но после той ночи никто не говорил о ребёнке.

Спустя некоторое время у Викки появилось странное чувство, что что-то должно случиться. Из-за чего оно возникло, даже представить нельзя. По утрам приходила расстроенная Моник, и Викки знала, что девушку опять приглашали в спальню хозяина. Как легко теперь можно узнать про всё безобразие, скрываемое в тени этого дома.

Неужели Сара не догадывается? Или не желает об этом знать? Или же она слишком горда, чтобы позволить себе знать о посторонних связях мужа?

Сара всерьёз обеспокоена состоянием бизнеса. К августу даже Барт признал, что нация в финансовом кризисе. Кроме того, Сара расстроена тем, что урожай хлопка будет существенно меньше ожидаемого. Целыми вечерами напролёт, в ужасную августовскую жару, Джек Лемартайн сидел с Сарой в библиотеке, пытаясь подсчитать наиболее вероятное число тюков хлопка.