После восьми стемнело, но вечеринка была в полном разгаре.

Через некоторое время — может, в девять, может, в десять — Нэнси обнаружила, что сидит с Ларри Коннором на скамье из красного дерева.

Муж Лилы много пил, но становился все более трезвым, печальным и потерянным. Ларри всегда казался Нэнси потерянным. Потерянным в любви, которая скисла, потерянным в работе, которая опостылела, потерянным в надеждах, которые улетучились.

— Ты очаровательная девушка. Нэнси, — сказал Ларри Коннор. — Мне бы хотелось быть на месте Дэвида.

— Почему же тебе хочется быть на месте Дэвида? Дэвид, возможно, где-то целует Лилу.

— Если так, да поможет ему Господь.

— Ларри, прекрати. Это отвратительно. Лила прекрасная девушка, и похожа на актрису Натали Вуд.

— Действительно? Не замечал. Я потерял способность замечать что-либо. И чувствовать тоже.

— Бедный старый Ларри. Совершенно одряхлел.

— Понимаю, звучит претенциозно, но тем не менее это так. Недавно я думал о Скотте Фицджеральде.

— Может, надо попросить Джека прописать тебе что-нибудь? — хихикнула Нэнси.

— Знаешь, у Фицджеральда была одна тема, — продолжал Ларри, — что самая печальная вещь на свете — потеря способности к глубоким чувствам. Он назвал это повреждением. Повреждением жизнеспособности. Все ушло. Я помню, но ни услышать, ни почувствовать больше не могу.

— Постарайся, Ларри. И все вернется.

— Нет. Никогда. — Голос Ларри звучал настолько странно, что Нэнси встревожилась. — Знаешь, как мы встретились с Лилой? Тебе Лила говорила когда-нибудь?

— Нет.

— Ну и отлично. Что бы она тебе ни сказала, все равно будет ложью.

— Ларри, не надо так говорить о Лиле. Ты пьян, и не стоит об этом.

— Лила — самая ловкая лгунья в мире. Более того, она психопатическая лгунья. Действительно предпочитает лгать, а не говорить правду. Она не понимает и не чувствует разницы между правильным и ложным. У нее что-то с головой. Нэнси, и это невозможно исправить, разве что убить ее из милосердия, как отстреливают бешеную собаку.

Если бы голос Ларри Коннора звучал пьяно, Нэнси просто спрыгнула бы со скамьи и ушла. Но голос у Ларри был не как у пьяного. Напротив, он звучал настолько трезво, даже напряженно, словно он обдумывал вслух какую-то серьезную проблему.

— Ты не должен говорить такого, о чем потом пожалеешь, — сказала Нэнси. — Вон Лила и Джек. Пойдем к ним.

— Подожди. Нэнси. Мне бы хотелось рассказать тебе, как мы встретились с Лилой. Это было в Канзас-сити. Я работал в офисе вместе с двумя другими бухгалтерами, и все шло прекрасно. Была даже девушка, на которой я думал жениться. Однажды я пошел на коктейль и встретил Лилу. Она одиноко сидела в уголке и держала в руках мартини. Я подошел и начал разговор. Мы ушли вместе, вместе пообедали и отправились к ней домой. Она рассказала мне о себе — только что развелась с садистом, который получал особое наслаждение, заставляя ее страдать. Я исполнился ярости и желания защитить ее.

Но все оказалось ложью. Год спустя, как я женился на Лиле, я его встретил, он оказался таким отличным малым, с которым можно только желать познакомиться. Более того, он был не первый муж, как она говорила, а третий. Я — четвертый, а ей сейчас только двадцать шесть. С первым и третьим мужьями развелась. Номер два покончил с собой.

— Ларри! Ты просто обязан остановиться. Я ничего такого слышать не хочу.

— Ты мне не веришь?

— Я просто не желаю слушать.

— Нэнси, пожалуйста. Ты здесь единственный человек, который мне не безразличен. Мне бы хотелось, чтобы ты знала, и чтобы могла понять то, что может случиться позже.

— Не говори так. Ларри. Ты меня пугаешь!

— Нет, нет, я не собирался тебя пугать. Это нечто вроде терапии, чтобы быть способным разговаривать. Пожалуйста, выслушай меня. Тебя никогда не удивляло, почему мы с Лилой приехали год назад сюда?

Нэнси откинулась назад.

— Ты приехал, чтобы принять дела у старого мистера Кэмпбелла. Разве не так?

— Я думал, что мы с Лилой сможем в маленьком городке все начать сначала. Она растранжирила около десяти тысяч, я не мог оплатить все счета, хотя неплохо зарабатывал. Я думал, может, она изменится. Она не изменилась. Я еще не отдал и половины долгов в Канзас-сити, как она, не ставя меня в известность, наделала долгов здесь. Может, я просто сорвусь и уеду.

— Бегство не приведет ни к чему хорошему, — Нэнси было ужасно неуютно.

— Я понимаю… Достойные у вас соседи. Нэнси.

— Мы тоже так думаем. И Дэвид, и я, — глупо пробормотала Нэнси.

— Потому что ты не знала правды, а может, и сейчас не веришь тому, что услышала. Как бы там ни было, благодарю.

— Да, Нэнси, — за скамейкой неожиданно раздался голос Лилы. — Как это мило с твоей стороны. Ларри, дорогой, ты развлекаешь Нэнси пьяными фантазиями? Не пойти ли нам лучше домой?