Проехать под эстакадой было скверной идеей, и насколько именно скверной — Максим понял в тот момент, когда зомбаки посыпались сверху, как горох в пустое ведро. По счастью, все они откатились к заднему борту, а бойцы заранее собрались у кабины, так что в начале боя потерь они не понесли. На таком расстоянии против трех стволов не устояла бы толпа людей и побольше. Но перед ними были зомбаки, невероятно живучие, подвижные и упрямые существа, которых можно было с гарантией успокоить только точным попаданием в голову. И некоторые из них были не совсем тупыми: Максим был готов поклясться, что видел, как длинноволосая девица, голая и мокрая, пряталась за товарищей, спасаясь от картечи. Она и прыгнула на него сразу же, как только кончились патроны. Максиму удалось попасть прикладом прямо по зубам твари, но едва она отступила, как какой-то здоровяк так схватил Макса за плечи, что показалось — вырвет мышцы. Зомбак тянулся окровавленной пастью с прореженными зубами прямо к горлу, стрелок упирался прикладом ему в грудь. Кто-то, наверное, та самая девица, хватала его за ноги, пытаясь добраться до плоти, но ей мешал здоровяк.

Справа Толик расстреливал последние патроны из «макарова», рядом с ним хрипел Кунгур, но Максим ничего не видел, заслоненный широкими плечами зомбака. Пасть его была все ближе, появилась даже предательская мысль перевалиться через борт и попытаться ударить врага о быстро пролетающий под колесами асфальт… Но эта мысль вела к смерти, и Максим боролся дальше, чувствуя, как тают последние силы. Кунгур крикнул что-то вроде «Лезут через борт!», и стало ясно, что надеяться больше не на что. Но умирать, разрываемым на части?! Этого разум Максима не мог вынести, и, крича что-то нечленораздельное, он лбом ударил зомбака в зубы. Не помогло, тварь прижала его к себе еще крепче.

Никто из них не видел в этот момент Марию Петровну. Несчастная женщина в самом начале боя повалилась на днище, зажав уши. Когда те зомбаки, что уцелели, пошли в атаку, они не заметили ее. И лишь один, почти мертвый, с выбитыми глазами и разорванным брюхом, на ощупь схватил ее за икру. Мария Петровна, которую в прошлой, совсем недавней жизни, так называли только на работе, в ужасе попыталась вырваться, отползти, но зомбак держал крепко. Под руками у Марии оказалась канистра, и она в отчаянии и ужасе принялась отвинчивать крышку. Бензин полился на нее, на зомбака, на трупы, валявшиеся в кузове, а еще он полился под ноги тем тварям, что успели зацепиться за борта и теперь влезали в грузовик. Газовая зажигалка всегда лежала у Марии в нагрудном кармане, она отвечала за факелы. Крича от боли, обливаясь слезами, чувствуя, как кровожадные монстры рвут ее ноги, она чиркнула кремнем.

Пламя вспыхнуло, стремительно побежало по кузову, и его жар сразу почувствовали все. Обиженно рыкнув, зомбак отскочил от Максима — прямо в лужу горящего бензина. С воплем он кинулся через борт, мелькнув горящими подошвами. А потом огонь, перекинувшись на все еще бегущую струйку бензина, нырнул в канистру, и раздался взрыв. Маленькое огненное облако жадно лизнуло всех, кто находился в кузове. Миг — и в кузове не осталось тварей, выпрыгнувших на полном ходу. Перед скорчившимися у кабины обожженными людьми плясало пламя, в котором страшно кричали двое, но кто из них был Марией Петровной, а кто зомбаком, разобрать уже было нельзя.

Максим, одной рукой стиснув карабин, попытался перелезть на подножку, но там стоял Белоглазов. Лицо майора впервые за время их знакомства выражало полную растерянность.

— Иди, иди сюда, сгоришь! — Он подвинулся и потянул к себе Максима. — Живые есть?

Максим не мог ответить и не мог перехватить карабин другой рукой, потому что изо всех сил вцепился в дверь. Пальцы будто свело судорогой. Машину подбрасывало на бордюрах, и пылающий бензин продолжал растекаться по кузову. Жар становился невыносимым. Сквозь кабину, за Спецом, Макс увидел Толика и Кунгура, которые тоже повисли на подножке.

— Тормози плавно! — опомнился Белоглазов. — Всё, накатались!

С мученическим выражением на лице Спец начал понемногу притормаживать, забирая влево, и тут же стало еще горячее. Вспыхнул рукав, и Максим, с трудом оторвав руки от дверцы, спрыгнул. Ноги коснулись асфальта, и тут же его швырнуло через голову, потом протащило несколько метров. Порванная одежда, в кровь стертое плечо, разбитое колено и ободранная щека — можно сказать, легко отделался! Когда Максим вскочил и схватился за карабин, грузовик, медленно останавливаясь, был уже в сотне метров. К счастью, зомбаков поблизости не оказалось. На ходу перезаряжаясь, Максим похромал к Кунгуру, который спрыгнул чуть позже и еще только поднимался. Еще дальше, у самого грузовика, Белоглазов и Спец тушили загоревшуюся на Толике одежду.

— Ну что, все идет по плану? — Майор отшвырнул в сторону прогоревшую джинсовую куртку. — Ни воды, ни еды, все пропало! Придется начинать сначала. Задача номер один: найти подходящее место для обороны!

— Там пожар! — Кунгуров показал на столб дыма, поднимающийся над крышей жилого дома. — На соседней улице, и вроде небольшой. Огонь все-таки.

— В МАЗе бак неполный, — подал голос Спец, присевший отдохнуть. — Ходовая часть опять же может загореться. Бахнет, прибегут зомбаки на звук.

— Верно. Значит, так: без команды не стрелять! За мной!

Белоглазов помог подняться Спецу и первым потрусил бодрой рысцой к углу жилого дома. Максим, торопясь следом, оглянулся. Улица была пуста, все преследователи отстали. Похоже, хоть в чем-то им повезло. Да еще и день, хоть солнце и клонилось к закату, оставался жарким. Наверное, зомбаки, отчаявшись догнать грузовик, вернулись к воде.

За углом и правда был пожар: в брошенном жильцами доме выгорала квартира на первом этаже. Огонь пытался дотянуться до оконных рам наверху, но пока безуспешно и лишь закоптил стену. Белоглазов остановился, лихорадочно соображая, как это пламя может помочь им в обороне от зомбаков: приближалась ночь.