Отчасти он добился желаемого.

Но это не та его часть, которую мы искали.

– Стало быть, вы выбрали смерть, – сказал я. – Знали, что это неминуемо. Должны были знать еще до сканирования. Но почему вы прошли сканирование и остались живы?

– Я умер, – отозвался Рейвич. – Согласно множеству медицинских критериев, удовлетворяющих правовые инстанции в системах других звезд, я мертв. Но я знал, что машины «Убежища» смогут вернуть меня к жизни, хотя бы на время.

– Вы могли бы подождать, – снова подал голос Квирренбах. – Еще несколько дней, и наномеды полностью справились бы с этой задачей.

Под стеганым одеялом дрогнули костлявые плечи Рейвича.

– Но тогда мне пришлось бы отказаться от такого точного сканирования. Иначе у наномедов не было бы возможности действовать. И сейчас перед вами сидел бы не я.

– Полагаю, визит Таннера здесь ни при чем? – спросил я.

Рейвича это как будто позабавило. Он даже заставил себя на мгновение улыбнуться. Наверное, вскоре мы увидим на его лице более естественную улыбку – улыбку черепа; у него уже не будет губ. Долго он не протянет.

– Таннер весьма облегчил мне выбор, – сказал он. – Но что касается прочего… тут мне нечего поставить ему в заслугу.

– Где он сейчас? – спросила Шантерель.

– Здесь, – произнесло иссохшее существо в кресле. – Он здесь, в «Убежище», уже больше суток. Но мы еще не встречались.

Я был потрясен:

– Не встречались? В таком случае, что он затевает, черт возьми? А женщина, что прилетела с ним?

– Таннер недооценил влияние, которое я здесь имею, – сказал Рейвич. – Не только здесь, в «Убежище», но и в пределах Йеллоустона. Кажется, вы тоже?

– Я здесь ни при чем. Давайте поговорим о Таннере. Это куда интереснее.

Пальцы Рейвича ласкали кромку одеяла. Одна рука по-прежнему пряталась под ним, если только она вообще была. Я попытался сравнить этого живого мертвеца с молодым аристократом, за которым так долго гонялся. Ничего общего. Машина отняла у Рейвича даже акцент Окраины Неба.

– Таннер прилетел в «Убежище», чтобы убить меня, – сказал он. – Но у него есть более важная задача. Вытащить вас на свет.

– Думаете, мне это неизвестно?

– Ну… откровенно говоря, я был слегка удивлен, когда вы здесь появились.

– Нам с Таннером надо кое-что закончить.

– А именно?

– Я не могу допустить, чтобы он убил вас, даже случайно. Вы этого не заслужили. Вы хотели отомстить. Это глупый поступок, но не бесчестный.

Голова сидящего в кресле качнулась, на этот раз это был кивок. Рейвич признавал справедливость моих слов.

– Если бы Кагуэлла не попытался поймать мой отряд в ловушку, Гитта не погибла бы. Он заслужил худшей судьбы, чем та, что ему досталась.

Пустые глазницы уставились на меня, словно какие-то рефлексы заставляли Рейвича «смотреть» в направлении собеседника. Я догадывался, что в кресле есть встроенная камера, которая передает ему в мозг зрительные образы.

– Как я понимаю, я говорю сейчас с Кагуэллой, – произнес Рейвич. – Или вы не тот, за кого себя выдаете?

– Я ни за кого себя не выдаю. Просто я – не он. Кагуэлла умер в тот день, когда украл память Таннера. Остался… кто-то другой. Тот, кого раньше не было.

Над пустой глазницей чуть качнулась бровь.

– Кто-то лучший?

– Помню, Гитта спросила, как долго нужно прожить и сколько добра сделать, чтобы искупить одно злодеяние, совершенное в молодые годы. Тогда вопрос показался мне странным, но теперь я понимаю. Думаю, она знала, кем был Кагуэлла и что он натворил. Увы, я даже сейчас не могу ответить на этот вопрос. Но надеюсь, что когда-нибудь смогу.

Мои слова не тронули Рейвича.

– Значит, дело в этом? Вы по этой причине ищете Таннера?

– Нет. С ним женщина, ее зовут Амелия. Она из ордена нищенствующих, кем бы ни представлялась. Полагаю, Таннер убьет ее, как только перестанет в ней нуждаться.

– Вы прибыли, чтобы спасти ее, рискуя собой? Как благородно.

– Благородство здесь ни при чем. Просто человечность. – Слова казались мне совершенно чуждыми, но я не постыдился их произнести. – Вам не кажется, что этому месту не хватает человечности?

– Вы прикончите того, чьими воспоминаниями завладели? Не кажется ли вам, что это похоже на самоубийство?

– Я буду решать этические проблемы, когда подотру кровь с пола.

– Ваше здравомыслие восхитительно, – сказал Рейвич. – Похоже, назревают интересные события. Более интересные, чем я ожидал.