– Возможно, – ответил Небесный. – А может быть, он здесь давно.

– Ты прав, – согласился с Гомесом Норкинко. – Сомневаюсь, что это один из наших шаттлов.

Они медленно приближались к чужому шаттлу, опасаясь ловушки. Но тот выглядел таким же мертвым, как и корабль, к которому прикрепился. Три троса с крючьями-гарпунами на концах, пробившими верхний слой обшивки «Калеуче», надежно удерживали шаттл. Это было стандартное устройство для аварийной швартовки, которое устанавливается на всех шаттлах, но Небесному никогда бы не пришло в голову использовать крючья таким образом. На противоположной стороне есть шлюзы – почему команда шаттла не воспользовалась ими?

– Теперь причаливаем медленно и аккуратно, – сказал Гомес.

– А я что делаю?

Тем не менее стыковка с брошенным шаттлом оказалась весьма непростой процедурой – двигатели снова и снова отбрасывали их назад. Даже когда оба шаттла наконец оказались рядом, выяснилось, что проблемы не закончились. Однако герметичность люков не была нарушена. Небесному удалось подсоединиться к системе питания чужого шаттла, чтобы вывести его из спячки. Неудивительно: шаттлы изначально конструировались в расчете на полную совместимость со швартовочными системами всех кораблей.

Загорелись причальные огни, и давление в шлюзах по обе стороны люка начало выравниваться. Покидая шаттл, Небесный и его спутники надели скафандры, закрепили на них специальные датчики и радиооборудование – все это было подготовлено задолго до экспедиции, а автоматы, табельное оружие сотрудников службы безопасности предоставил Небесный. На стволах были закреплены фонарики. Небесный шел первым. За соединительным тоннелем и шлюзом находилась хорошо освещенная каюта – на первый взгляд точная копия той, из которой они только что вышли. Ни паутины, ни плавающих хлопьев пыли – никаких признаков запустения. Даже работали несколько индикаторов, отмечая изменения каких-то параметров.

А еще в каюте сидел человек.

Он был в скафандре – и, несомненно, он был мертв. Чтобы в этом убедиться, не было нужды долго разглядывать скалящийся череп за щитком шлема, да и желания такого ни у кого не возникло. Вряд ли это была насильственная смерть. Пилот спокойно сидел в кресле, руки на коленях, кисти в перчатках сложены на груди, словно он мирно творил молитву.

– Оливейра, – произнес Гомес, прочтя табличку на шлеме. – Это португальская фамилия. Наверное, он с «Бразилии».

– Тогда почему умер здесь? – недоуменно спросил Норкинко. – Шаттл исправен, можно было вернуться!

– Не факт. – Небесный указал на дисплей со столбиком данных. – Батареи вроде заряжены, а вот топлива ни капли. Похоже, он так спешил сюда, что спалил весь запас.

– И что дальше? На «Калеуче» десятки шаттлов. Этот парень мог бросить свой и вернуться на одном из них.

Понемногу сложилась рабочая версия гибели пилота. Имя Оливейры никому ни о чем не говорило. Значит, это человек с другого корабля и он исчез много лет назад.

Скорее всего, Оливейра узнал о «Калеуче» таким же образом, что и Небесный: анализируя слухи, он постепенно убедился, что в них есть истина. Как и Небесный, он решил отстать от Флотилии, проникнуть на борт корабля-призрака и осмотреть его трюмы. Может быть, Оливейра старался ради своего экипажа, а может быть, ради своей выгоды. Так или иначе, он тайно взял шаттл и решился на скоростной бросок, что требовало большого расхода топлива. Возможно, он выбрал эту тактику из-за нехватки времени – его отсутствие не могло долго оставаться незамеченным. Вполне оправданный риск, – по мнению Гомеса, на «Калеуче» должны быть запасы топлива, а также несколько шаттлов. Словом, возвращение не обещало проблем.

Однако проблемы, очевидно, возникли.

– А вот и послание, – произнес Норкинко, изучая строчки на дисплее.

– Что?

– Послание. Хм… Похоже, от Оливейры.

Прежде чем Небесный успел открыть рот, Норкинко вывел на дисплей какой-то текст, поколдовал над клавиатурой и отправил звуковую дорожку на радиоканал междускафандровой связи, а визуальный ряд – на дисплеи щитков. Казалось, в каюте рядом с пришельцами возник призрак Оливейры: тот же скафандр, в котором он умер, но щиток гермошлема полностью поднят, не скрывает лица. Оливейра оказался смуглым и молодым, его глаза были полны страха и отчаяния.

– Наверное, мне стоит покончить с собой. – Он говорил по-португальски. – Да, пожалуй, я так и сделаю. Думаю, это единственный разумный выход. На моем месте вы поступили бы так же. Никакого особенного мужества не потребуется. Есть десяток абсолютно безболезненных способов, хотя бы с помощью скафандра. Говорят, при этом даже можно получить удовольствие. Скоро сам узнаю… Потом скажете, улыбался ли я, когда умирал, хорошо? Надеюсь, так и получится. Иначе будет несправедливо, правда?

Небесному пришлось сосредоточиться, чтобы успевать за чужой речью, но это оказалось относительно несложно. Он был офицером безопасности, и знание языков, на которых говорили во Флотилии, входило в его обязанности. К тому же португальский был намного ближе к кастеллано, чем арабский.