Шрифт:
‹1965›
Вечернее происшествие
‹1965›
Зимняя песня
‹1965›
Острова свои обогреваем
1966
«Окошко. Стол. Половики»
1966
Шумит Катунь
В. Астафьеву
1966
Старая дорога
‹1966›
Журавли
‹1966›
На реке С'yхоне
Мне лошадь встретилась в кустах.И вздрогнул я. А было поздно.В любой воде таился страх,В любом сарае сенокосном…Зачем она в такой глушиЯвилась мне в такую пору?Мы были две живых души,Но неспособных к разговору.Мы были разных два лица,Хотя имели по два глаза.Мы жутко так, не до конца,Переглянулись по два раза.И я спешил – признаюсь вам —С одною мыслью к домочадцам:Что лучше разным существамВ местах тревожных — не встречаться!
В этой деревне огни не погашены,Ты мне тоску не пророчь!Светлыми звездами нежно украшенаТихая зимняя ночь.Светятся, тихие, светятся, чудные,Слышится шум полыньи…Были пути мои трудные, трудные.Где ж вы, печали мои?Скромная девушка мне улыбается,Сам я улыбчив и рад!Трудное, трудное – все забывается,Светлые звезды горят!Кто мне сказал, что во мгле заметеленнойГлохнет покинутый луг?Кто мне сказал, что надежды потеряны?Кто это выдумал, друг?В этой деревне огни не погашены.Ты мне тоску не пророчь!Светлыми звездами нежно украшенаТихая зимняя ночь…
Захлебнулось поле и болотоДождевой водою – дождались!Прозябаньем, бедностью, дремотойВсе объято – впадины и высь!Ночь придет – родимая окрестность,Словно в омут, канет в темноту!Темнота, забытость, неизвестностьУ ворот, как стража на посту.По воде, качаясь, по болотамБор скрипучий движется, как флот!Как же мы, отставшие от флота,Коротаем осень меж болот?Острова свои обогреваемИ живем без лишнего добра,Да всегда с огнем и урожаем,С колыбельным пеньем до утра…Не кричи так жалобно, кукушка,Над водой, над стужею дорог!Мать России целой – деревушка,Может быть, вот этот уголок…
Окошко. Стол. Половики.В окошке – вид реки…Черны мои черновики,Чисты чистовики.За часом час уходит прочь,Мелькает свет и тень.Звезда над речкой – значит, ночь.А солнце – значит, день.Но я забуду ночь реки,Забуду день реки:Мне спать велят чистовики,Вставать – черновики.
… Как я подолгу слушал этот шум,Когда во мгле горел закатный пламень!Лицом к реке садился я на каменьИ все глядел, задумчив и угрюм,Как мимо башен, идолов, гробницКатунь неслась широкою лавинойИ кто-то древней клинописью птицЗаписывал напев ее былинный…Катунь, Катунь – свирепая река!Поет она таинственные мифыО том, как шли воинственные скифы, —Они топтали эти берега!И Чингисхана сумрачная теньНад целым миром солнце затмевала,И черный дым летел за перевалыК стоянкам светлых русских деревень…Всё поглотил столетий темный зев!И все в просторе сказочно-огнистомБежит Катунь с рыданием и свистом —Она не может успокоить гнев!В горах погаснет солнечный июнь,Заснут во мгле печальные аилы,Молчат цветы, безмолвствуют могилы,И только слышно, как шумит Катунь…
Всё облака над ней, всё облака…В пыли веков мгновенны и незримы,Идут по ней, как прежде, пилигримы,И машет им прощальная рука.Навстречу им июльские денькиИдут в нетленной синенькой рубашке,По сторонам – качаются ромашки,И зной звенит во все свои звонки,И в тень зовут росистые леса…Как царь любил богатые чертоги,Так полюбил я древние дорогиИ голубые вечности глаза!То полусгнивший встретится овин,То хуторок с позеленевшей крышей,Где дремлет пыль и обитают мышиДа нелюдимый филин-властелин.То по холмам, как три богатыря,Еще порой проскачут верховые,И снова – глушь, забывчивость, заря,Всё пыль, всё пыль да знаки верстовые…Здесь каждый славен —мертвый и живой!И оттого, в любви своей не каясь,Душа, как лист, звенит, перекликаясьСо всей звенящей солнечной листвой,Перекликаясь с теми, кто прошел,Перекликаясь с теми, кто проходит…Здесь русский дух в веках произошел,И ничего на ней не происходит.Но этот дух пойдет через века!И пусть травой покроется дорога,И пусть над ней, печальные немного,Плывут, плывут, как мысли, облака…
Меж болотных стволов красовался восток огнеликий…Вот наступит октябрь – и покажутся вдруг журавли!И разбудят меня, позовут журавлиные крикиНад моим чердаком, над болотом, забытым вдали…Широко по Руси предназначенный срок увяданьяВозвещают они, как сказание древних страниц.Всё, что есть на душе, до конца выражает рыданьеИ высокий полёт этих гордых прославленных птиц.Широко на Руси машут птицам согласные руки.И забытость болот, и утраты знобящих полей —Это выразят все, как сказанье, небесные звуки,Далеко разгласит улетающий плач журавлей…Вот летят, вот летят… Отворите скорее ворота!Выходите скорей, чтоб взглянуть на высоких своих!Вот замолкли – и вновь сиротеет душа и природаОттого, что – молчи! – так никто уж не выразит их…
Много серой воды, много серого неба,И немного пологой нелюдимой земли,И немного огней вдоль по берегу… Мне быСнова вольным матросомНаниматься на корабли!Чтоб с веселой душойСнова плыть в неизвестность, —Может, прежнее счастье мелькнет впереди!..Между тем не щадятЭту добрую местность,Словно чья-нибудь месть, проливные дожди.Но на той стороне под всемирным потопомПритащилась на берег —Видно, надо – старушка с горбом,Но опять мужики на подводе примчались галопомИ с телегой, с конямиВзгромоздились опять на паром.Вот, я думаю, стать волосатым паромщиком мне бы!Только б это избрать, как другие смогли, —Много серой воды, много серого неба,И немного пологой родимой земли,И немного огней вдоль по берегу…