К вечеру пришло известие о падении Муссолини. О его местонахождении ничего не было известно. Поначалу Гитлер подумывал захватить Рим силами 3-й пехотной дивизии, немедленно арестовать правительство и особенно принца-наследника и переправить Муссолини в Германию; войска покинули Сицилию, и проход через Альпы был свободен. Он вызвал к себе Роммеля, но тот уже отбыл в Салоники, чтобы возглавить балканский театр военных действий. Теперь фюрер хотел поручить операции в Италии ему, а не Кессельрингу. Позже он разделил эту ответственность между ними обоими.

Учитывая важность событий, следующий военный совет состоялся ранним утром 26 июля. Обсуждался план захвата Рима и даже Ватикана, но под давлением Геббельса и Риббентропа Гитлер отказался от этой идеи. В течение дня прибыли Гиммлер, Дёниц, Роммель и Геринг. Гитлер опасался, как бы теперь уже венгры не подстроили ему подобную «пакость». Лихорадочно предлагались все новые планы – образовать временное фашистское правительство, бросить организованную Гиммлером «фашистскую освободительную армию» и так далее. Вскоре к собравшимся присоединился Фариначчи – «сломленный человек», которого поручили заботам Гиммлера.

Изначально Бадольо намеревался выступить с заявлением, что Италия выполнит все взятые на себя обязательства, но 29 июля он решил вступить в контакт с англичанами. Пребывая во власти иллюзий, он верил, что Германия добровольно уберется с полуострова, что позволит Италии переметнуться в другой лагерь, не превращая свою территорию в поле битвы. Заблуждался он и относительно намерений союзников; если поначалу они планировали вторжение на полуостров (операция «Лавина»), то теперь в качестве предварительного условия требовали полной и безоговорочной капитуляции.

Немцы, вместо того чтобы вывести войска с Сицилии, принялись с удвоенной энергией готовить операцию «Аларих», переименованную в «Ось». 2 сентября в «Волчье логово» явился маршал Антонеску, и Гитлер заявил ему, что, даже если Италия предаст их, бояться нечего; главная опасность на востоке, где он занят сооружением «Восточной запруды» (позиция «Пантера»), протянувшейся от Бердянска до Запорожья, следующей вдоль течения Днепра до Десны, затем идущей по Десне на востоке, мимо Великих Лук, затем по прямой линии до острова Пейпус и вдоль Нарвы до Балтийского моря. Было бы жаль покидать бассейн Донца, но перед отступлением немецкие войска разрушают все, так что русские не смогут использовать эти районы раньше чем через два года. Гитлер поинтересовался у Антонеску, следовало ли удерживать плацдарм у моста через Кубань или стоило его оставить. Антонеску предложил выбрать второй вариант. На следующий день фюрер позволил 18-й армии уйти с этой позиции. Рано утром он прибыл в Запорожье, так как началась новая советская атака на Киев и Днепр. Она продолжалась до 6 ноября, охватив Новороссийск, Брянск, Полтаву, Смоленск и Днепропетровск, и завершилась взятием Киева.

3 сентября Гитлер провел несколько часов у фон Манштейна, после чего вернулся в свою ставку в Восточной Пруссии. Это был последний раз, когда его нога ступала по русской земле. В «Волчьем логове», не успев отдохнуть, он получил сообщение об итальянском «предательстве». В тот же день генерал Кастельяно подписал короткий протокол о перемирии, после чего ему вручили второй, «длинный» протокол на 44 страницы с более жесткими условиями мира. 9-го генерал Эйзенхауэр публично сообщил о безоговорочной капитуляции и выходе Италии из войны. В первые же часы этого дня англо-американские войска высадились в заливе Салерно, встретив немецкое сопротивление. Несколькими часами раньше немецкие войска атаковали итальянские части, стоявшие вокруг столицы. Король, правительство и военные советники на борту корвета «Байонетта» бежали в Бриндизи, где часть королевского правительства «нашла новую столицу по своему образу и своей мерке».

Хотя Гитлер заранее готовился к итальянскому предательству – в отличие от своих советников и дипломатов, которых король и Бадольо уверяли в намерении не покидать Ось, – он все же был глубоко задет. Положение на востоке оставалось, мягко говоря, критическим: приходилось отводить войска за линию Днепра. Новые дивизии, которые планировалось перебросить в Россию, отправились в Италию. Фюрер боялся еще одной высадки союзников на западе, где у него почти не осталось резервов.

Тем не менее операция «Ось» прошла по задуманному плану. Рим был взят, итальянская армия разоружена, единственные линейные крейсера «Рим» и «Италия» разрушены. Остальная часть флота смогла укрыться в союзнических портах.

10 сентября, подталкиваемый Геббельсом и Герингом, Гитлер произнес по радио обращенную к немцам успокоительную речь. Среди населения ходили самые дикие слухи. В Италию было направлено национал-фашистское правительство, возглавляемое Паволини; его сопровождал генерал СС Карл Вольф – специальный советник по полицейскому ведомству; на его место в Германии был назначен генерал СС Герман Фегелейн. После долгих споров с Геббельсом Гитлер решил, что владения рейха должны протянуться до Венеции, и издал два указа, согласно которым северные области Италии подпадали под немецкое управление. Вечером 12 сентября стало известно, что в результате смелой вылазки немецких парашютистов под командованием австрийца Отто Скорцени дуче освобожден. Эта новость произвела сенсацию. Акции нацистского режима, рухнувшие после поражения под Сталинградом, снова поднялись. Впрочем, это был эфемерный успех, и Геббельс поспешил опубликовать «Тридцать статей о войне для немецкого народа» – нечто вроде вывернутого наизнанку символа веры, с первых же слов провозглашающего, что допустимо все, кроме капитуляции. Статьи заканчивались знаменитым обращением курфюрста Бранденбургского XVII века: «Помни, что ты – немец».

На совещаниях в ставке Гитлера 10 и 23 сентября обсуждался вопрос, с кем вести переговоры – с Западом или с Востоком. Гитлер считал, что Англия еще не созрела, а Сталин в военном отношении имеет над ним превосходство. Поэтому следовало просто выжидать. Осторожное прощупывание, затеянное Риббентропом, ничего не дало. Геббельс, со своей стороны, полагал, что чем сильнее бушует буря, тем лучше держится фюрер. А вот дуче, посетивший Гитлера и 15 сентября возглавивший фашистское движение с намерением основать на севере полуострова, в Сало, Итальянскую социальную республику, отнюдь не был революционером сродни Гитлеру или Сталину. Сам фюрер не скрывал своего разочарования: «Италия отреклась от собственной нации и государства». Но, поскольку он не мог открыто признать крах фашизма, приходилось искусственно поддерживать в нем жизнь. Спасением Муссолини он занимался вовсе не из дружеского расположения к дуче.