Шрифт:
Шли минуты, она вдруг вспомнила, что дверь почему-то была открыта. Маша, она не стала бы оставлять дверь открытой. Разве что выходила куда-то. Но куда? К соседке? Она ничего не знала о соседях. Мусор? Может. Она решила выбросить мусор? Но зачем, если она ждала прихода Полины? Значит, не мусор.
Мысль о грабителе пришла ниоткуда. Чтобы проверить эту нехорошую версию, Полина подошла к туалетному столику, где Маша хранила какие-то небольшие деньги на хозяйство. «Вот, Полина, если вам понадобятся какие-то средства, порошки, щетки, берите, не стесняйтесь, оставляйте мне чеки…»
Полина открыла ящик столика. Три тысячи рублей с мелочью лежали в шкатулке рядом со стопкой чистых носовых платков. Значит, не грабитель. Значит, Маша сама открыла дверь… Может, приходил кто-то и забыл закрыть за собой? Мужчина? Любовник, которого она не проводила до двери, спала?
Врач «Скорой помощи», худенькая девушка в бирюзовом костюме, констатировала смерть.
– Надо вызвать милицию, – сказала она, не оглядываясь на Полину. – Вызывайте!
– Она давно умерла?
– Нет… примерно час тому назад.
Полина набрала «02».
Глава 2
Марокко, 2010 г.
Бертрана я нашла не сразу. Тот дом, который прежде я видела лишь на экране монитора во время онлайн-бесед с моим другом и куда привез меня таксист, оказался пустым. Белый дом с двумя большими террасами, одна из которых выходила на океан, а другая – в сад.
Он точно знал о моем приезде, мы созванивались с ним, когда я шла на посадку в аэропорту Орли, но вот уже здесь, в Марокко, мне с ним связаться не удалось – батарейка в моем телефоне разрядилась. Таксист спросил меня на хорошем французском, желаю ли я чего-нибудь, в том смысле, наверное, не отвезти ли меня еще куда-нибудь, на что я лишь пожала плечами. Я совершенно не знала, что мне делать и как себя вести. Мы были знакомы с Бертраном шапочно, и, если бы не обстоятельства, которые заставили меня приехать в Марокко, мы так и продолжали бы общаться лишь по Интернету, посылая друг другу воздушные поцелуи.
– Я слышал, его друг сильно пострадал, – голос таксиста, человека средних лет в белой тонкой рубашке, джинсах и в голубой феске, вывел меня из задумчивости.
– Что? Что вы сказали?
– У Бертрана есть друг, его зовут Фахд, он мотоциклист… Два часа тому назад он разбился на мотоцикле… Думаю, Бертран сейчас там.
– Откуда вы знаете Бертрана? Вы что, знаете всех в Касабланке?
– Нет, но я хорошо знаю этот район. Бертран – мой друг, он хороший человек, и это он попросил меня встретить вас.
Я смотрела на него, не зная, верить его словам или нет.
– Вы знаете, где находится дом этого…
– Его друга зовут Фахд, – терпеливо повторил таксист. У него была сухая темная кожа и спокойные карие глаза.
– Вы можете отвезти меня туда?
– Бертран сказал, чтобы вы ждали его здесь, чтобы отдыхали. Там, где он сейчас находится, вам не понравится. Это бедный квартал.
Вот теперь я поняла, что он говорит правду. Если бы он захотел меня куда-нибудь отвезти, то постарался сразу же уговорить меня вернуться в машину.
– Поехали, я вам хорошо заплачу, если только вы отвезете меня именно к Бертрану.
Он кивнул и распахнул дверцу машины.
Мы сели и покатили по улицам совершенно незнакомого мне города. Когда ехали из аэропорта сюда, на побережье, я не переставала удивляться разнообразию архитектурных стилей. Касабланка. Здесь было все: и бетонные, сверкающие на солнце здания в арабском декоре в деловой части города, и роскошные частные виллы за высокими каменными заборами, окруженные зеленью садов, в центре города, и старые, словно потертые временем европейские особняки – наследие колониальных времен, расположенные ближе к океану. Спускаясь же по широкой и безлюдной улице к дому Бертрана, мы проехали несколько бедных кварталов, застроенных прилепившимися друг к другу картонными домиками, напоминавшими цыганские трущобы.
– Это там? – Я махнула рукой туда, откуда мы приехали.
Таксист молча кивнул.
Мы развернулись и поехали обратно. Примерно полчаса мы катили по пустынной, темно-оранжевой в этот сумеречный час дороге, пока впереди не показалась россыпь коричневых, обмазанных глиной или обшитых ржавыми листами домишек, в некоторых местах сильно покосившихся. Яркими цветными пятнами выделялось сушившееся на веревках белье, одежда мальчишек и женщин, тонкие узорчатые ковры, заменявшие в некоторых местах стены, да прилавки торговцев с разложенными на них овощами и фруктами.
Машина остановилась.
– Дальше мы не проедем, надо идти.
Я вышла из машины и последовала за своим гидом в самую гущу построек. Мы шли по узким улочкам, и я спрашивала себя, что будет, если этот таксист меня все-таки обманул и теперь ведет меня, как овцу на заклание, на растерзание этим непонятным, живущим в таких ужасных условиях арабам?
– Меня зовут Юсеф, – представился мне таксист, словно таким образом желая меня как-то приободрить, мол, теперь мы знакомы и ничего не бойся.