– Можно? – как-то необычно спросила она и, не дожидаясь ответа, прошла в номер, оттеснив Кузнецова и захлопнув за собой дверь. Такой Элен Женя еще не видел. Элен загадочно улыбалась, взгляд ее источал сладострастие. На ней была короткая юбка, открывающая взору обворожительный изгиб бедра (такой юбки она ни разу не надевала), и обтягивающая полупрозрачная майка, сквозь которую проступали темные соски. Женя не был готов к такому повороту событий и к тому же обнаружил, что стоит в одних трусах.

– Элен, как я здесь оказался? – спросил Женя и ощутил позыв тошноты.

– Я понятия не имею, – шипяще произнесла она, надвигаясь на Кузнецова.

Женя пятился до тех пор, пока на пути отступления не встала кровать. Край кровати ударил под колени, и Кузнецов невольно сел на нее. Элен коснулась его щеки, Женя ощутил жар пальцев. Да, ее пальцы были горячи. Слишком горячи.

– Не могу забыть тот вечер, что мы провели с тобой в Лионе, – прошептала она.

Страдающая от похмелья голова Кузнецова не смогла сразу понять смысл сказанной фразы. Тошнота не отпускала. Кузнецов промолвил:

– Какой вечер ты имеешь в виду? Мы с тобой не были в Лионе. Мы были в Лилле, да и то на его окраине. Элен уже садилась на него, придавив руками к стене.

– Я всегда хотела тебя.

– Элен, мне сейчас очень плохо.

– И мне без тебя плохо, – произнесла она и наклонилась к уху, – Скажи мне, где находится статуэтка?

– Иттла! Ты же знаешь, Мигранова убили, а статуэтка была у него.

– Да, но ее же не нашли! Где он ее прятал? А вот и появились приступы головной боли. С добрым утром, доктор Кузнецов!

– Что ты спросила? – поморщился он.

– Я спрашиваю, где Мигранов прятал статуэтку?

– А... – Женя понял вопрос. Зачем Элен понадобилось это с утра?

– Зачем тебе это? – спросил он, морщась.

– Мне просто интересно, – быстро ответила Элен.

– Фигурка лежала... – Но договорить Кузнецов не успел. В его дверь опять постучали. Элен как-то непонятно выругалась и вскочила.

– Ты куда? – воскликнул Кузнецов, но Элен не ответила и скрылась в ванной комнате. Женя пожал плечами и отправился открывать входную дверь. За дверью стояли агент Уолкер и...

Женя не мог поверить своим глазам. Он проморгался и потряс головой.

На пороге стояла Элен, одетая в длинное синее платье!

И Элен и Уолкер были рассержены.

– Какого черта! – кричал Уолкер, проходя в номер. – Вы ведете себя словно безумец!

– Неужели тебе не дорога твоя жизнь? – вопрошала Элен. – Как можно так напиваться!

– Вы плачетесь мне о том, что ФБР не может обеспечить вашу безопасность, а сами сбегаете от охраны и пропадаете неизвестно где! – возмущался Уолкер.

Ничего не отвечая, Кузнецов направился к двери в ванную комнату и открыл ее. Ванная была пуста.

– Что вы делаете? – с неприязнью спросил Уолкер.

– Элен только что сидела на моих коленях, а потом скрылась в ванной, – ответил Кузнецов.

Глаза Элен внезапно наполнились слезами, она хотела что-то произнести, но не смогла промолвить и слова. Закрыв лицо, она выбежала из номера. Из коридора донеслись ее всхлипывания.

– Что вы несете? – сказал Уолкер. – И зачем вы обидели доктора Граббс?

– Да, но только что...

– Алкоголь в больших количествах еще никому не приносил пользы.

– Вы говорите прямо как моя мама. Боже, мне дурно!

– Швейцар гостиницы случайно обнаружил вас на задворках, валяющегося в грязи около мусорных баков.

– Этого я не помню.

– Верю, – усмехнулся Уолкер и снова посерьезнел. – То, что вы вчера натворили, было верхом неосторожности. Хорошо, ничего не случилось.

– Я больше не буду, – простонал Кузнецов. Голова раскалывалась. Он не мог слушать слова Уолкера, он не мог думать – мышление причиняло ему боль.

– К вашим друзьям-ученым я вас больше не отпущу.

– Я буду вам очень признателен.

Уолкер посмотрел в окно, задумчиво теребя подбородок.

– Имеется новая информация, – произнес он, – Вы в состоянии ее переварить?

– Нет! – дрогнувшим голосом воскликнул Кузнецов.

– Сколько времени вам потребуется, чтобы восстановиться?

– Не знаю. Все зависит от того, чем восстанавливаться.

– Спиртное я вам не дам. Мы вынули все бутылки из бара в вашем номере, так что не ищите. Мои люди что-нибудь принесут. Встретимся вечером.