Кроме него, внутренние покои дворца охраняли еще четверо стражей из числа наиболее доверенных багатуров; снаружи на часах стояли двое нукеров, ну а во дворе, в саду, охранников вообще было до дури — вся орда! Никакой враг не сунется.

Миша едва не задремал под убаюкивающий голос сказочницы… даже чуть не пропустил, как девчонки и сказочница вышли, а из-за двери послышался шепоток:

— Мисаил… Зайди сюда, мой верный страж!

— Да, госпожа…

Красавица Ак-ханум растянулась на ложе, словно кошка, и так же лениво щурилась. Кроме шальвар и короткой жилеточки из конской кожи, на ней больше ничего не было, лишь в пупке, переливаясь, поблескивал сине-голубой драгоценный камень — сапфир.

— Как ты прекрасная, моя госпожа! — Вот тут Ратников ни капельки не лукавил! И тут же сморозил глупость. — Не пойму, почему такая красавица и умница, как ты, томишься в одиночестве? Почему не найдешь себе достойного мужа? Ну, подумаешь, вдова…

Ак-ханум засмеялась:

— Может быть, и найду. Не сейчас, позже.

И так же, смеясь, развязала тесемки жилетки, сбросила, ничуть не рисуясь. Улеглась на живот:

— Погладь мне спинку, мой воин.

О, Ратникова не надо было долго упрашивать! Тем более — приказ госпожи.

Ах, как изогнулась эта обворожительно юная женщина! Застонала:

— Так, так… сильнее!

А вот уже перевернулась, подставляя под сильные мужские руки грудь и живот… И вот уже полетели в угол щальвары и знаменитый голубой дэли, изодранный непонятно чьей стрелой…

И звезды за окном вдруг стали ближе. Колыхнулась штора. И два тела слились в одно…

— О! Мой воин…

Они не спали до самого утра, правда, не столько занимались любовью, сколько болтали. Ак-ханум неожиданно пожаловалась на сказочницу, мол, таких страстей нарассказывала, что хоть стой, хоть падай.

— Представляешь, оказывается здесь, в Сарае, есть люди, которые пьют кровь! Айрилдин-биби называет их — гули.

Ратников хохотнул, покрепче прижимая к себе девушку:

— Что? Вот так прямо и пьют? Кружками?

— Не кружками, а чарками! Тонкого венецианского стекла.

— Да что ты! Неужто — венецианского.

— Зря смеешься! Сказочница та-ак рассказывала — кровь в жилах стыла. Мол, есть у этих гулей особый зуб, блестящий, вроде как серебряный или железный… Вот этим зубом они вены-то на руках и прокусывают!

— Так, та-ак… — сразу насторожился Ратников, слишком уж этот «железный зуб и чарка» напоминали шприц.

Ну, конечно… брали кровь на анализ! Как тогда, в замке… И, тех, чьи органы подходили для пересадки, отправляли к Азовскому морю… на мотобот!

Хм… а не слишком ли сложно?

Да нет, если поставить дело на широкую ногу… нет. К тому же и богатейший работорговец Эльчи-бей, похоже, в деле. Или его приказчик Иштым.

Черт! Темку надо быстрее искать!

— Госпожа моя…

— Хочешь что-то спросить?

— Помнишь, я говорил тебе о забавном отроке? Моем родиче…

— Да-да, я не забыла… Ты уже встретился с ним?

— Увы, нет, моя госпожа. Рахман сказал, что здесь такого и не было!

— Рахман так сказал? Хм… Погоди, утром я его сама спрошу!

И ведь спросила, не забыла, за что Ратников был своей госпоже очень благодарен.

Вышла во двор, подозвала управляющего, взглянула строго:

— А ну, признавайся, куда смешного мальчишку дел?

— Но, госпожа…

— Я сказала — живо!

Ох, каким тоном она это произнесла. Ясно теперь, почему монголы завоевали полмира. Раз уж у них такие женщины…

Пройдоха с крашеной бородкой съежился и задрожал, словно осиновый лист.

— Не вели казнить, моя госпожа.

— Так где он?

— Я просто… просто подумал, что так будет лучше.

— Как будет лучше?

— Я обменял бесполезного парня на ту самую самаркандскую черепицу. Ведь красиво же!

Однако, в этот день приступить к поискам Темы не получилось — Ак-ханум снова вмешалась в Мишины планы. Вызвала к себе сразу после полудня, надменная, словно бы ничего такого между ними и не происходило, глянула, как солдат на вошь, да бросила сквозь зубы: