— А что случилось? — спросила Гала с сочувствием.

— А вот че! — воскликнул Михая, доставая из ножен ржавый старый погнутый клинок, — им теперь даже не ударишь как следует — рассыплется. Только ворон пугать. Прикинь, за одну ночь в такое говно превратился!

— Думаю, дело тут не в ночи, — Гала задумалась, — по крайней мере, не во времени. А, видимо, в том, что это меч Смертоносца.

— Был, — поправил Михай.

— Был, — подтвердила Гала, — и мог снова стать. Когда Моркуш убил Смертоносца, а ты захватил его меч… в тот же день на другой грани тебя неожиданно приняли на работу в «ММ-Страх».

— Да, кстати, — дошло до Михая.

— Удивительно, ты неожиданно начал рядиться в траурный костюм, как господин Ругар на той грани, он же Смертоносец на этой.

— И че? — до Михая доходило с трудом, — это тупо униформа в «ММ-Страхе» такая. Или, как выразился тот, кто меня вербовал… дрискот.

— Дресс-код, — поправила Гала, — ладно, оставим вопросы одежды. Это испытание огнем, помнишь? После него должен был закончиться испытательный срок. И ты бы стал одним из них.

— Из Смертоносцев?

— Угу. Убив кого-то, кого не убил бы по собственной воле. Меня, например. Потому меня и заманили в «ММ-Страх». Один выстрел — и ты Смертоносец. Очнулся бы на этой грани, еще бы вырезал Бограда, Ратибора и Ялара. Вот так Мадракс попытался избавиться от подошедших слишком близко врагов, заодно исключая возможность их примирения. Может, это план был какой-то, может черный клинок Смертоносца повлиял. Ну, заколдован был специальным образом, как будто запрограммирован. Не знаю, короче.

— Это и не важно, — сказал Михай, — важно, что у Мадракса и в этот раз не выгорело. И меч свою силу потерял. Опять мы его обошли, прикинь! И еще важно, чем мне теперь сражаться. А то на хрен я нужен? Без оружия.

— Ну, это поправимо, — произнес Боград и протянул ему вполне добротный меч, — вот, ночью в деревню сходил, порылся. Оказалось, не все там были мирными крестьянами.

— Ты… как всегда! — выдохнула Гала с чувством не то восхищения, не то возмущения.

— А ты жалеешь? — скромно парировал странник.

Северная Пустыня, будучи, Северной, не отличалась жутким зноем, тем более что и здесь осень вступала в свои права. И все же сухой воздух, песок, в котором иногда вязли ноги, ветер, время от времени швырявший этот песок в лицо — все это не способствовало приятным впечатлениям от прогулки. Да и жажда мучила — путники все чаще прикладывались к флягам, которые, в свою очередь, все быстрее пустели. Когда же солнце переползло зенит, стало еще и жарковато, выступил пот.

Хуже всего в пути себя чувствовал Ялар. Мало ли, что шел по родному краю, где ему привычнее! Проблема состояла в том, что конь павшего товарища, на которого, он, по всей видимости, рассчитывал, ночью благополучно удрал, и, теперь гордый Сын Ветра тащился, подобно своим спутникам, пешком. Так что к общей неприятности похода добавилась и банальная неприспособленность жителя Северной Пустыни к пешим прогулкам. Во всяком случае, столь длительным. По этой причине Ялар через каждые два часа устраивал привал, а где-то посредине между привалами ворчал, что, дескать, плетемся как снулые змеи.

— Тебе есть, куда спешить? — ехидно заметил Боград в ответ на второе или третье по счету такое замечание, — ветер же никогда не опаздывает.

— Смейтесь, смейтесь, — кажется, парень обиделся, — опасность всем нам угрожает, тут не захочешь — заспешишь.

— Что ж ты помощь не вызвал своим свистком? — осведомился подозрительный Ратибор, — или, поди, обманываешь нас. Как это называется — развод, да? Сами боитесь в Город Мертвых лезть, а тут как раз мы подвернулись. Вот ты и решил, ловкий парнишка, этой свистулькой нас заманить, чтоб жар нашими руками грести.

— Слушай, Ялар, — Боград прекрасно понимал, что доверие между представителями давно враждующих народов внушать бесполезно, даром, что они теперь союзники. Потому и решил перевести разговор в иное русло, — а что ты вообще надеешься отыскать в Городе Мертвых? Какие такие сокровища? Что ты знаешь о них?

— Там видно будет, — Сын Ветра дал залп детского апломба с детским же легкомыслием, — а сокровища… они не только то, что блестит.

Боград сохранил спокойное выражение лица. А вот Ратибора передернуло от таких слов. Как от вида испорченного мяса.

Гала и Михай тоже вели беседу. Чтоб идти было не так скучно.

— Знаешь, Михай, — призналась девушка, — честно скажу, не ожидала от тебя. Ты же меня спас тогда… в коридоре.

— Да, ладно, — парень отмахнулся, — не бери в голову. А че мне иначе оставалось делать? Не убивать же тебя? Вытолкать мог… в грубой форме. А убить — не могу. Во всяком случае, на той грани, не могу никого убить.

— Ты хотел сказать — «не мог»? — брякнула Гала… и запоздало пожалела о своих словах, потому что Михай, эта двухметровая глыба, на глазах помрачнел, а на лице выступили слезы.