Гале не терпелось испытать себя в новой роли, поэтому она вышла во двор. В качестве объекта испытания была выбрана росшая у забора береза, в качестве испытываемого заклинания — «изменение роста», конкретно, уменьшение.

Указывая рукой на березу, Гала медленно, с расстановкой прочитала заклинание из вырванного листа. К огромной радости новоиспеченной ведьмы, дерево укоротилось вдвое. Теперь можно было до верхушки рукой достать.

В приподнятом настроении, почти вприпрыжку, Гала Чагай добралась до таверны «Дядя Свин». Пункт назначения был ей опознан по вывеске в виде поросячьей головы с пятачком. Никаких воинов рядом не было, пришлось зайти внутрь. Гала зажала нос, ожидая натолкнуться на смешанный запах пива, пота и немытого тела.

Запах спиртного в таверне был, но легкий и терпимый. Было пусто за всеми столиками, кроме двух. За одним сидел небритый черноволосый мужчина с обветренным лицом и в сером дорожном плаще с откинутым капюшоном. Он медленно попивал пиво из огромной кружки. А за вторым столиком обретался скучающий Михай.

И ни фига он не воин. Так, здоровый деревенский увалень. При нем даже меча не обнаружилось.

— Ты! — крикнула рассерженная от разочарования Гала, показывая на Михая пальцем.

— Я, — ответил тот, ухмыльнувшись, — привет. А где тебя Мадракс носил? Я тебя уже сколько жду.

— Ты же сказал, что ты воин! А ты…

— Я сказал «типа того», забыла? Не искажай мои слова.

— Воин-воин, — громогласно произнес посетитель в сером плаще, — он так доблестно с Зеленым Змием воюет.

— Заткнись, ты! — рявкнул Михай.

— Еще он с Пьяной Скотиной сражался. Столько Пьяных Скотин победил… — посетитель продолжал потешаться.

— Так ты?… — начала догадываться Гала, но ее опередил толстый, лысый, чем-то похожий на свинью, хозяин таверны, как раз входивший в зал.

— Вышибала он, девочка. Давай, работай, вышибала.

— Так нет никого, — промямлил в свое оправдание Михай, — разве что этого выкинуть.

— Не сметь, — прикрикнул хозяин, — почтенный странник за комнату платит. Причем, побольше, чем ты зарабатываешь. А посетители будут ближе к вечеру. Успеешь оторваться.

— Почему ты сразу не сказал? — зашипела Гала на Михая, — воин он видите ли. Я-то хоть три заклинания сперла. И кто из нас после этого обуза?

— Да воин я, воин! — почти отчаянно произнес Михай, — у меня и меч есть. Могу показать.

— Меч-то кожаный или железный? — не унимался странник.

— Оба! — крикнул Михай и снова повернулся к Гале, — я ему, пожалуй, все-таки в морду двину. Все равно уходить собирался.

— Погоди. Лучше, пусть нам пользу принесет, — и с этими словами Гала подошла к столику странника, — извините, господин…

— Для тебя — просто Боград, — тот осклабился.

— …вы не могли бы сказать, как дойти до Мадракса?

— Мадракса? — хозяин покосился на нее как на сумасшедшую. А лицо Бограда даже не дрогнуло. Он просто перестал улыбаться.

— По-твоему я лучший друг Мадракса и часто бываю у него в гостях? — спросил он.

— Нет. Просто, вы же путешествуете много. Ведь так?…

— Верно. Ну а ты-то с каким делом к Мадраксу?

— На день рождения, — хитро улыбнулась Гала.

— Рыло ему начистить, вот с каким, — провозгласил прямолинейный Михай, — так знаешь, где эта гнида живет?

— Идите на северо-запад, — ответил Боград тоном, с каким произносят речи на похоронах, — не ошибетесь.

Михай не соврал. Меч в его комнате в таверне действительно имелся — настоящий, железный, правда, слегка пыльный и под кроватью.

— От отца остался, — объяснил вышибала, — вот уж кто воин так воин.

— А ты? — Гала скептически скривилась, — ну почему ты не сказал?

— Да по кочану, — рассердился Михай, — че, этот гребаный колдун будет над Виркой надругаться, а я че? Пьянчуг усмирять да в универе жопу греть?

— Н-да, тогда понятно. Можно тебя поздравить. Ты попал чувак: это настоящая любовь.

— …и ты не думай, что если воин, то герой, а если вышибала — фуфло. У нас к Дяде Свину тоже всякие люди приходили. То разбойники, то ратники баронские, то варвары. Им надраться в хлам — доблесть, а в этом состоянии они похуже Мадракса, пожалуй.

— Да ну!

— Загну. И ладно, они бы поодиночке были. А ты бы заглянула сюда часов в одиннадцать вечера. И, прикинь, эту публику кто-то усмирять должен. Не кто-то, а я, вернее. Я один, а их много.

— То-то хозяин побледнел, когда ты сказал, что уходишь. Не боишься все это оставлять? — Гала указала на комнату.