– Но кровь… – начал отец Хойт.

– Не доказывает ничего, – закончил за него Кассад. – Госпожа Брон права. Мы не знаем, какая у него группа крови, какой генотип… Кто-нибудь видел или слышал что-нибудь подозрительное?

Раздалось несколько «не-а», остальные молча покачали головами.

Мартин Силен встрепенулся:

– Послушайте, да это же работа нашего друга Шрайка! Неужели не узнаете почерк?

– Не обязательно, – отрезала Ламия. – А может, кто-то решил навести нас на мысль, что это Шрайк.

– Зачем? – спросил отец Хойт, тяжело дыша. – Бессмыслица какая-то.

– И тем не менее, – сказала Ламия. – А теперь надо обыскать корабль. Разбиваемся по парам и приступаем. Кто при оружии?

– Я, – отозвался полковник Кассад. – У меня и лишнее найдется, если надо.

– У меня ничего нет, – объявил отец Хойт.

Поэт отрицательно покачал головой.

– У меня тоже, – сказал Сол Вайнтрауб, заглянув в каюту (увидев кровь, он сразу же вышел в коридор).

– И у меня, – добавил Консул. Отстояв вахту, он тут же вернул Кассаду его «жезл смерти».

– Так, – подытожила Ламия. – Священник пойдет со мной на нижнюю палубу. Силен с полковником – на среднюю. Господин Вайнтрауб, вы с Консулом проверьте все наверху. Постарайтесь ничего не пропустить. И ищите любые признаки борьбы.

– Позвольте вопрос, – перебил ее Силен.

– Да?

– Кто, черт возьми, выбрал вас королевой бала?

– Я частный детектив. – Ламия пристально посмотрела поэту в глаза.

Мартин Силен пожал плечами:

– Присутствующий здесь отец Хойт является священником какой-то забытой религии. Но не значит же это, что мы должны преклонять колена, когда он служит мессу.

– Ну что ж, – вздохнула Ламия, – придется прибегнуть к более весомому аргументу.

Консул и глазом моргнуть не успел, как она оказалась рядом с Силеном. Секунду назад Ламия стояла возле иллюминатора, а в следующее мгновение была уже в центре каюты, и поэт, поднятый в воздух ее мускулистой рукой, беспомощно болтал ногами и силился разжать пальцы, сомкнувшиеся вокруг его тощей шеи.

– Ну что, порассуждаешь еще или будешь делать то, что сказано?

Мартин Силен что-то невнятно прохрипел.

– Так-то, – коротко заметила Ламия и опустила поэта на пол. Силен сделал несколько шагов, пошатнулся и едва не сел на отца Хойта.

Появился Кассад с двумя малыми нейростаннерами в руках. Один из них он вручил Солу Вайнтраубу.

– Мое оружие – вот, – сказал он. – А ваше, Ламия?

Та сунула руку в карман своей просторной накидки и извлекла оттуда допотопный пистолет.

Кассад мельком взглянул на эту реликвию, затем кивнул.

– Друг от друга ни на шаг, – приказал он. – Прежде чем стрелять, уясните, что перед вами и насколько это опасно.

– Остается последовать вашим рекомендациям, полковник, – сказал Силен, массируя шею, – и немедленно пристрелить эту сукину дочь.

Ламия Брон шагнула к поэту.

– Ну-ка, хватит ссориться, – осадил ее Федман Кассад и вышел из каюты. Мартин Силен последовал за ним.

Сол Вайнтрауб подошел к Консулу и протянул ему станнер:

– Не хочется мне таскать эту штуку, когда Рахиль у меня на руках. Идем наверх?

Консул кивнул и взял оружие.

Глас Древа тамплиеров Хет Мастин бесследно исчез. После часа поисков все опять собрались в каюте пропавшего. Кровь уже потемнела и стала засыхать.

– Может, мы что-то упустили? – спросил отец Хойт. – Какие-нибудь потайные ходы? Или тайники?

– Вряд ли, – ответил Кассад. – Я прочесал весь корабль с помощью датчиков тепла и движения. А от них даже мышь не укроется.

– Если у вас есть такие датчики, – возмутился Силен, – какого черта мы целый час ползали по разным углам и закоулкам?

– Потому что соответствующее оборудование или одежда могут спрятать человека даже от них.

– Я хотел бы уточнить. – Отец Хойт на секунду замолк: лицо его исказилось от боли. – Получается, что с помощью этого оборудования или одежды капитан Мастин мог укрыться от нас, спрятавшись в каком-нибудь тайнике?

– Возможно, но маловероятно, – ответила Ламия Брон. – Скорее всего, на судне его нет.

– Это Шрайк. – В голосе Мартина Силена слышалось отвращение. Он не спрашивал – утверждал.

– Может быть, – сказала Ламия. – Полковник, последние четыре часа на вахте стояли вы с Консулом. Вы абсолютно уверены, что не видели и не слышали ничего подозрительного?

Оба одновременна кивнули.

– На судне было совершенно тихо, – добавил Кассад. – До этого, кстати, тоже: шум борьбы я бы услышал в любом случае.