Такие проекты, как понимаю, слишком дорого обходятся. Зачем тратить драгоценные ресурсы на перемещение отработанного материала? Проще забыть, спасая одного, но ценного сотрудника. Братские чувства? Вы это серьёзно? Бросьте! Я не видел Влада больше двадцати лет и сомневаюсь, что у нас найдутся какие-то темы для разговора.

(1) Belle Epoque, - прекрасная эпоха (фр.)

4

На следующий день после разговора с начальником меня познакомили с инструктором Михалычем. Это невысокий, крепкий мужчина средних лет. Точнее не скажу - ему могло быть и тридцать пять, и сорок, и даже пятьдесят. Есть люди, над которыми время не властно. Круглолицый, русоволосый. Над губой топорщилась жёсткая щётка усов, которая придавала ему задиристый вид и делала похожим на бродячего кота, готового и к любви, и к драке. Как оказалось позднее, я не ошибся. Даже прозвище оказалось очень подходящее - Боцман.

Он прищурил свои глаза цвета ячменного пива и окинул меня критическим взглядом:

– Похож...

– Что-то не так?
– спросил я.

– Как тебе сказать...
– буркнул инструктор и поморщился.

– Как есть.

– Не обижайся, но на Владьку ты похож как дудка на гаубицу. Дырка вроде есть, а толку?

– Вас послушать, так у меня не братик, а киборг.

– Киборг не киборг, а покрепче тебя будет. Запустил ты своё тело, Шурка! Не стыдно?

– Александр.

– Что?
– не понял инструктор.

– Меня зовут Александр.

Инструктор замолчал и удивлённо уставился на меня. Долго рассматривал. Будто первый раз видел. Потом хмыкнул и расхохотался.

– Ну-ну... Узнаю породу. Ладно, поглядим, какой ты есть, Александр Талицкий...

Не знаю, чем руководствовался начальник, давая задание инструкторам. На обучение и подготовку отводился один месяц. Сами понимаете, за такой срок невозможно подготовить профессионального поисковика-спасателя. Тем более такого, которого забросят в иной мир. Времени хватало лишь для ознакомления с техникой и скромной физической подготовки.

Если вы ожидаете, что я начну рассказывать про стрельбу по-македонски и прочие чудеса беллетристики, то можете смело откладывать мои записи в сторону. Ничего подобного не было и быть не могло. Хватало некоторых навыков выживания, самообороны и стрельбы. Снайпера за такой срок из меня не сделали, но пулять в сторону мишеней научили.

Дважды ко мне наведывался психолог. Это сухонький и сгорбленный старичок, который назвался Семёном Моисеевичем. Крючконосый и седовласый. Он долго меня расспрашивал о разных житейских мелочах, прошлом, делал пометки в истрёпанном блокноте и горестно вздыхал. Если по его реакции судить о моих перспективах, то можно смело брать лопату и брести на кладбище. Уныло и неторопливо, бормоча себе под нос:

– Да, да, конечно... Так будет лучше. Наверное...

Территория разделена на закрытые сектора. Чтобы попасть в соседний, надо пройти через пост охранника. Нет допуска - разворачивайся. Не полезешь же через забор, право слово! Тем более такой - усиленный колючей проволокой. У меня был свободный допуск в жилой и спортивный секторы, где в ангаре находился приличный спортзал и пятидесятиметровый тир. В остальные мог пройти только в сопровождении инструктора или Владимира, который последнее время появлялся всё реже и реже.

Распорядок дня был по-армейски строгим.

Подъём в пять часов утра, пробежка в компании инструктора, завтрак и утренний визит к очкастым и молчаливым научникам. Один час в окружении непонятных приборов и суровой медички и вперёд, на занятия! Обед, опять занятия, физическая подготовка, очередной визит к медикам, специальная подготовка, ужин, отбой.

Первую неделю я так уставал, что едва доползал до кровати. Даже мыслей в голове не было. Какая-то каша... Потом немного втянулся и уже мог себе позволить скоротать вечерок на лавочке, попивая чай и рассматривая глухой забор. Двор, где я отдыхал, был размером с две баскетбольные площадки. Несколько высоких сосен, шеренга пушистых ёлок и даже клумба с ярко-оранжевыми цветами. Ну и четыре старомодных лавочки, разумеется.

Персонал базы здесь не появлялся. Даже в двухэтажном общежитии, где я ночевал, никто не жил. Иногда до меня доносились звуки ударов по мячу и весёлые крики игроков, которые веселились за одним из этих заборов. Одиночество? Нет, поверьте мне на слово, меня это не тяготило. Несмотря на ситуацию, я наслаждался этим временным покоем, свежим воздухом и запахами соснового бора, который стеной высился за оградой. Вспоминал погибшую жену и думал о дочке. Всё-таки мне повезло с этой работой. Наверное...

Иногда ко мне присоединялся Михалыч, который давал полезные советы. Говорил, надо заметить, очень осторожно. У меня даже появилось ощущение, что мои работодатели и сами не знают, куда именно меня забросит. Воображаемый образ 'Прекрасной Эпохи' понемногу тускнел и превращался в нечто туманное и очень неопределённое.

– О чём думаешь?
– послышался голос, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Обернулся и увидел Михалыча с двумя полными кружками.

– Тьфу! О чём... Как послезавтра падать буду.