Молоко уже скипело и Саша пошла назад.

— Неужели вы не можете скорее… О, Госсподи,— чуть не скрежеща зубами, встретила ее баронесса, с ненавистью бесконечной зависти больного и несчастного человека к здоровому и счастливому тем.

— Чего уж скорее, — досадливо пробормотала Саша.

— Не смейте грубить мне! — взвизгнула баронесса.

Саша промолчала.

— Опять молоко… сколько раз кипело?

— Два.

— Неправда… врете… вскипятите еще раз.

— Да, ей-Богу, два,— улыбнулась Саша.

— А я говорю нет… как вы смеете спорить. Я говорю прокипятите еще раз…

Саша пошла вниз.

День понемногу рассветал, и в коридорах стало светло и тепло. Сквозь огромные окна полились целые потоки солнечных лучей, но больница не замечала их, наполненная своей тошной, тяжелой умирающей жизнью. И Саша не замечала этого света и тепла, делала тяжелое безрадостное дело, поднимала больных, кормила, давала лекарства, потом обедала внизу в подвальной столовой.

После обеда она поссорилась со своей больной.

— Дрянь!..— кричала баронесса, захлебываясь слезами и бессильной злостью.— Как вы смеете мне грубить! Вы знаете, кто я и кто вы!..

Саша испугалась и обиделась. С тех пор, как она ушла из публичного дома, никто не кричал на нее так, и ей уже казалось, что и никогда никто не будет ее ругать, что никто не имеет теперь на это права.

В этом резком крике ей вдруг послышались те же самые обиды, которыми осыпали ее в прошлой жизни, и ей показалось на мгновение, что она опять сидит на полу, закрываясь руками, а на голову и спину ее больно сыпятся удары «тетеньки».

И когда вдруг больная притихла, побледнела и, прищурив глаза, как-то хитро и упрямо толкнула ее костлявым и слабым кулаком в плечо, Саша сразу заплакала и, закрывая лицо руками ушла.

— Господи, Боже мой,— прошептала она:— хоть бы скорее вырваться в настоящую жизнь!.. Что ж это такое… Митенька, мой милый! Что ж ты…

И она сама не знала, чего ждала от него.

Так прошел день, тяжелый, скорбный, и скучный.

Совсем перед вечером сиделка пришла и позвала Сашу.

— Там вас спрашивают.— сказала она.

— Пришел! А я-то… глупая!— чуть не вскрикнула Саша и почти бегом, легкая и радостная, вся замирая от любви и ожидания чего-то невероятно радостного, светлого, побежала по коридору.

Семенов в худом длинном сюртуке, прорванном под мышками, и с шапкой в руках стоял в коридоре.

— Вы— Козодоева?— спросил он сердито, сердясь вовсе не на нее, а на увеличившуюся в этот день одышку и боль в груди.

— Я, — ответила Саша с размаху останавливаясь перед ним.

— Я к вам от Рославлева,— сказал Семенов.

— Ах, пожалуйста,— почему-то сказала Саша и покраснела.— Они не больны? — тревожно прибавила она.

— Нет, здоров… должно быть,— сердито ответил Семенов и закашлялся.

Саша молчала.

— Рославлев просил меня сказать вам, что он теперь уезжает и, вероятно, долго не будет… то есть не то, а просто… вот вам тут деньги, — сквозь кашель со злостью выкрикнул Семенов, не глядя на Сашу и доставая из кармана пакет, который он сам тщательно склеил утром,— и если вам тут не нравится, так он похлопочет… место в магазине портнихи, мадам Эльзы, что ли…

Саша молчала. Семенов с удивлением взглянул на нее и стоял, неловко протянув деньги.

Было так тихо, что слышно было как ходил кто-то, шаркая туфлями и звонко плюя куда-то.

— Возьмите деньги,— сердито проговорил Семенов.

У него кружилась голова от слабости и в ушах звенело, и ему уже не было дела ни до кого и ни до чего на свете, кроме тупой, ноющей боли в груди.

Саша взяла.

— Больше ничего?— спросил Семенов.

— Ничего,— только прошевелила губами Саша.

Семенов помолчал.

— Ну, прощайте.

— Прощайте.

Семенов пошел прочь, согнув спину и покашливая.

Саша долго и тихо стояла и смотрела в спускающуюся с лестницы худую, потертую спину студенческого сюртука; потом положила деньги в карман и пошла в «дежурную» комнату. Там она прилегла на кровать и сжалась в комок, точно стараясь, чтобы никто ее не видел.

— Больны, Козодоева?— спросила сиделка.

— Неможется,— тихо ответила Саша.

— Долго ли тут заболеть!— с ненавистью к кому-то проговорила сиделка.— Так я за вас поставлю дежурную, а вы полежите. Градусник поставьте.