Шрифт:
— Да,— сказала Саша таким голосом, как будто у нее во рту была какая-то вязкая тяжелая масса.
— Ну… это очень хорошо,— еще громче и еще снисходительнее сказал студент, разглядывая Сашу, и почувствовал, что ему как будто жаль, что Саша так погрубела и подурнела.
«А впрочем, она и сейчас хорошенькая»,— утешающе подумал он и, поймав себя на этой мысли, с болью рассердился:— «ка-акой, однако, я подлец!»
Эта мысль была не искренна, потому что он глубже всего на свете был уверен, что он не подлец, но все-таки и ее было достаточно, чтобы он стал проще и добрее.
— Если вам что-нибудь понадобится, вы скажите,— заторопился он,— то есть напишите… потому что я, может быть… не скоро… или там… я вам дам адрес… на всякий случай… вот…
Он торопливо достал очень знакомый Саше кошелек и достал из него карточку.
Саша робко взяла ее и держала в руке, не зная, куда ее деть и что говорить.
— Спасибо…— пробормотала она.
«Дмитрий Николаевич Рославлев»,— прочла она машинально одними глазами.
И вдруг, точно кто-то ударил ее по голове, Саша с ужасом подумала:
«Что ж я… ведь он сейчас уйдет!»
И, торопясь и путаясь, заговорила:
— Я вам очень, очень благодарна… потому как вы меня… из такой жизни…
— Ну, да, да… — заторопился студент, весь вспыхивая, но уже от хорошего чувства, приятного и просто гордого. — Вы поверьте… что я вам искренно желал добра и… желаю, и всегда готов…
«Что собственно готов?»— подумал он, и против его воли вдруг такой ответ пришел ему в голову, юмористический и циничный, что ему стало стыдно и гадко.
«Нет, я ужасный подлец!»— с искренним отчаянием, но еле-еле удерживаясь от невольной улыбки, подумал он, и это чувство было так мучительно, что он, сам не замечая того, встал.
Саша тоже встала торопливо, и лицо у нее было убито и жалко.
«Уйдет, уйдет… дура… Господи!»— с тоской пронеслось у нее в голове.
Она всем существом своим чувствовала, что надо что-то сказать, что-то необычайное, и совершенно не знала, что.
Но в эту минуту ей казалось, что если она не скажет этого и он уйдет, то тогда уж все куда-то исчезнет, будет что-то пустое и мертвенно-холодное.
— Так вы если что-нибудь… там подробный адрес,— бормотал студент и протягивал руку, как-то слишком высоко для Саши.
Саша дотронулась до его руки холодными пальцами и еле перехватила желание схватить эту руку обеими руками и изо всей силы прижаться к ней.
— До свиданья,— проговорил студент.
— Прощайте,— ответила Саша и спохватилась:— до свиданья…
И побледнела.
Студент нерешительно, оглядываясь на нее, пошел из комнаты.
Саша пошла за ним. Они вышли в коридор и на лестницу.
— Так вы… — начал студент и замолчал, заметив, что повторяет одно и то же.
Вдруг Саша схватила его за руку и, прежде чем он успел сообразить, прижала к губам, опустила немного и опять, крепко прижавшись мягкими влажными губами, поцеловала.
— Что вы!— вспыхнул студент.
Это было новое, стыдное и приятное ощущение.
— Козодоева! Вы куда?— крикнула сверху надзирательница.— Этого нельзя!
От негодования у нее вышло: «нельса!»
— Я… еще приду… непременно приду! — весь красный и растерянный, почему-то ужасно боясь надзирательницы, торопливо пробормотал студент, сильно пожимая руку Саши.
Саша молчала и глядела на него бессмысленно блаженными мокрыми глазами.
— Ступайте назад! — крикнула надзирательница.
Когда студент шел по улице, у него было какое-то странное чувство, будто он сделал не то, что было нужно, и в душе у него была чуть-чуть тоскливая тревожная пустота; то же самое чувство, которое было у Саши, когда она отошла от Любки, плакавшей за роялем. Но у него это чувство было мучительнее и сознательнее.
«Но ведь я же поступил с нею хорошо… вообще… и никто, — с удовольствием подумал он, — из моих… знакомых не сделал бы этого!»
И это соображение, бывшее искренним и уверенным, обрадовало и успокоило его.
VI
Как у громадного большинства мужчин любовь начинается с физического влечения, так у женщин она проявляется идеализацией достоинства мужчины. И чем женщина более угнетена и обижена нравственно, тем больше склонна она к идеализации и любви. Если женщины дурного поведения редко любят искренно, то это только оттого, что мужчины подходят к ним так, что не остается места ни для какого чувства, кроме самого грубого ощущения. И у тех из них, которым не пришлось любить до своего падения, именно после него способность к идеализации и любви вырастает в более чистом и сильном виде, чем у так называемых порядочных женщин, ожидающих себе мужа постоянно и постоянно треплющих свою душу в попытках любить.