Я пошла в ресторан, пытаясь привыкнуть к новому окружению. В итоге оказалось, что я сижу, словно идиотка, уверенная, что все за мной наблюдают – за настоящей мной, а не просто внешней оболочкой, которую мы привыкли выставлять на всеобщее обозрение. Главная сложность заключалась в том, что мне было крайне неприятно находиться в их обществе. Я изо всех сил пыталась скрыть эмоции, зная, что они видны каждому. По словам Джо Клеймура, «немые» в той или иной степени способны закрывать свой разум друг от друга: вероятно, рано или поздно все они составят сущность, обладающую единым сознанием. Но пока что этого не случилось. Еще Клеймур пугает, что с нами может произойти то же самое.

Ко мне подошли двое и поздоровались. Я ответила с помощью блокнота, но это было хлопотно. Они сказали, что никогда не видели настоящего человека, и я поняла, что таким образом мне хотят польстить. Но я все равно чувствовала себя, словно зверь в зоопарке.

Несколько минут спустя они ушли. Принесли мою еду, и я начала поспешно поглощать ее, пытаясь улыбаться окружавшим меня «немым»: те упорно таращились на меня, когда считали, что я не смотрю в их сторону. Вернувшись в номер, испытала большое облегчение.

Мелькнула мысль о том, что надо все бросить и пусть Алекс сам ищет «Сокол».

Он наверняка занялся бы поисками.

Он ничего не сказал бы мне, не стал бы меня осуждать, но я прекрасно его знала. Алекс полагал, что с мужской работой справится и мальчишка. Или женщина.

Утром я поднялась на борт «Коумара», совершавшего прямой рейс на Боркарат – одну из главных планет Собрания, расположенную в восьмидесяти шести световых годах от Ксиалы.

На «Коумаре» летели двадцать два пассажира, все, кроме меня, – «немые». Большинство их собралось в кают-компании, когда там появилась я. Меня увидел молодой ашиур. Больше в мою сторону никто не повернулся, но все насторожились. Я вдруг поняла – не спрашивайте как, – что они наблюдают за мной посредством этой единственной пары глаз.

Какой-то детеныш зарылся головой в одежду матери.

Мне сразу же стало ясно, что полет доставит мне немало удовольствия. Я неуклюже улыбнулась молодому ашиуру. «Немые» не умеют как следует улыбаться, – возможно, они в этом просто не нуждаются. Некоторые, жившие среди нас, переняли этот обычай, но в естественных условиях он им незнаком. Поэтому улыбка «немого» способна напугать до полусмерти кого угодно.

Еще одна отличительная черта «немых» – они не разговаривают. Вы сидите в одном помещении с двумя десятками «немых»: все молча глядят друг на друга, никто не говорит ни слова.

Они пытались проявлять общительность – жестикулировали, повернувшись ко мне, смотрели мне в глаза. Некоторые приветственно поднимали руки.

Через несколько минут я совершила то, чего обещала себе не делать, – нырнула в каюту и закрыла дверь, от всей души жалея, что не могу закрыть дверь в свое сознание. Вскоре захлопнулись наружные люки, и я услышала шум оживающих двигателей. А затем в дверь постучали.

Открыв, я увидела «немого» в такой же серой форме, какую носил Фрэнк. Он протянул мне белую карточку с текстом: «Добро пожаловать на борт. Мы готовы к старту», а за ней вторую: «Вам нужна помощь?»

Наклонившись, я постучала себя по лбу. Мне хотелось, чтобы он понял, о чем я думаю, и я мысленно сформировала слово «нет». «Нет, спасибо. Все в порядке».

Потом я вспомнила, что, вероятно, мой собеседник не понимает стандартного языка. Он поклонился.

«Я знаю, что на кресле есть ремни. Я воспользуюсь ими».

Я мысленно представила себя, пристегнутую к креслу.

Он снова поклонился и вышел.

«Я синяя коробочка из-под печенья».

Я стала прятаться в каюте, выходя лишь в туалет и за едой, которая оказалась вполне неплохой, – как я поняла, ее готовили специально для меня. Четыре дня – не так уж и долго. Можно пережить.

Примерно через час после старта в дверь вновь постучали: на этот раз за ней стоял не стюард, а ашиур неопределенного возраста, высокий даже для «немого» – ему приходилось пригибаться. Он посмотрел на меня холодными как лед глазами, и я подумала о том, ощущает ли он снедающее меня беспокойство. На нем были тускло-голубые брюки и свободная рубашка – виденные мной «немые» нередко одевались так, хотя чаще предпочитали некое подобие мантии.

Я стояла, не сводя с него взгляда. Потом раздался щелчок, и электронный голос произнес:

– Здравствуйте. Как вы себя чувствуете?

Я попыталась выбросить из головы все мысли и сосредоточиться на ответном приветствии.

– Здравствуйте. Все хорошо, спасибо.

– Прекрасно. Я знаю, что на первых порах может быть не по себе.

– Нет, все в порядке. Никаких проблем, – ответила я и тут же подумала: есть ли смысл лгать тому, кто читает мысли?

– Я могу чем-то помочь?

– Думаю, вы только что мне помогли.

– Превосходно, – голос шел из амулета. – Хочу заметить: что бы вам ни казалось, вы среди друзей.