Если бы в личной жизни мы отказывались от попыток сблизиться с женщиной только потому, что она кажется нам неприступной, — насколько обеднела бы наша личная жизнь, скольких удовольствий мы бы себя лишили!

Вот и сейчас, лежа в темноте, я вспомнил, как в первой своей африканской командировке сумел привлечь к сотрудничеству шефа личной канцелярии самого президента!

Наше знакомство с ним произошло совершенно неожиданно и случайно: на столичном стадионе проходило празднование годовщины независимости страны, во время которого он в числе ряда ближайших соратников президента был награжден высшей государственной наградой.

В этот знаменательный для него момент я находился на гостевой трибуне и с помощью телеобъектива фотографировал для нашей оперативной картотеки все, что происходило вокруг, выбирая руководителей различных правительственных учреждений и иностранных дипломатов. Сфотографировал я и процедуру награждения, а потом сделал еще несколько снимков, когда шеф канцелярии принимал многочисленные поздравления.

Спустя несколько дней я отпечатал снимки и, получив благословение резидента, отправился в президентскую канцелярию. Обратившись к дежурному офицеру, я попросил вызвать шефа, сказав, что у меня есть к нему важное дело.

Офицер позвонил и передал просьбу.

На мое удивление, шеф не послал просителя куда подальше, а через несколько минут появился на проходной.

Я представился, поздравил его с высокой наградой, а потом сказал, что запечатлел для истории этот незабываемый момент и хотел бы передать ему сделанные фотографии.

— Давайте, — сказал шеф.

Я ответил, что не был уверен, что сумею так легко его найти, а потому, оставил фотографии дома.

Шеф канцелярии окинул меня оценивающим взглядом, помолчал, а потом предложил мне принести фотографии и оставить у дежурного офицера. Это меня, конечно, не устраивало, поэтому я стал отнекиваться, что мне, дескать, не совсем удобно посещать канцелярию президента и что я предпочел бы встретиться с ним у себя дома или в крайнем случае где-нибудь в городе.

Шеф еще раз критически оглядел меня и категорически отказался со мной встречаться. Когда же я намекнул, что он останется без памятных фотографий, заявил, что в его подчинении находится целая пресс-служба и что, если потребуется, ему напечатают столько фотографий, сколько он захочет.

Сказав это, он повернулся и, не попрощавшись со мной, удалился.

Я доложил резиденту о результатах визита, вернее, об отсутствии таковых, и он, ссылаясь на свой опыт, посоветовал мне поставить на этом точку, поскольку шеф канцелярии явно не желал идти на контакт с советским дипломатом. К тому же он был лет на десять старше меня и, по всему было видно, относился ко мне без особого почтения.

Я уважал резидента и признавал его опыт, но, видимо, отсутствие этого самого опыта как раз и подсказало мне, что еще не все потеряно, и при удобном случае можно будет попробовать еще разок. Правда, я не искал специальных этих удобных случаев, они подворачивались мне сами.

Дважды совершенно случайно я замечал шефа канцелярии, проезжая по городу совсем по другим делам. Припарковав автомашину, я внезапно, словно из-под земли возникал перед ним и, разыграв удивление от неожиданной встречи, напоминал о том, что фотографии по-прежнему ждут его у меня дома.

Когда я сделал это в третий раз, причем, по случайному совпадению, это произошло неподалеку от моего дома, шеф канцелярии не выдержал.

— Хорошо, сегодня в восемь вечера я буду у вас! — резко сказал он и быстро удалился.

Когда я доложил резиденту о том, что вечером принимаю долгожданного гостя, резидент заявил, что его неожиданное согласие попахивает провокацией и что мне надо быть предельно осторожным, поскольку он может заявиться не один, а в сопровождении сотрудников службы безопасности. Слава Богу, резидент не запретил эту встречу, да и как он мог запретить — ведь в этом случае мне пришлось бы прятаться от шефа канцелярии или менять квартиру!

Но на всякий случай резидент организовал наблюдение за моим домом, чтобы оградить меня от возможных неприятностей.

В назначенное время я в гордом одиночестве ожидал прихода шефа канцелярии: за неделю до этого Татьяна в связи с беременностью улетела в Москву, а то пришлось бы ей по соображениям безопасности отсиживаться где-нибудь в посольстве.

Ровно в восемь пришел мой гость и едва ли не с порога заявил, что он «согласен»!

— Согласен — что? — удивленно спросил я, наливая ему виски.

— Согласен сотрудничать с вами! — разъяснил шеф канцелярии. — Но сначала я должен знать, кто информировал вас о моем существовании.

Я ответил, что никто меня не информировал, что впервые я увидел его на стадионе во время награждения, там же узнал его фамилию и должность.

— Это неправда! — возразил шеф канцелярии. — По вашим действиям я вижу, что вы профессионал высокого класса, а у профессионалов не бывает случайностей!

Его оценка была, конечно, весьма лестной, но не имела ничего общего с действительностью. Но все попытки убедить его в том, что у меня не было о нем никакой предварительной информации, что все произошло совершенно случайно, ни к чему не привели. Он по-прежнему мне не верил, и тогда я не выдержал и спросил, зачем ему надо знать, кто дал мне на него «наводку»?