– В общем-то мы не разрешаем посетителям приходить во внеурочное время, мистер Ловелл, но я думаю, что в случае Макулая мы можем сделать исключение.

Через двадцать минут Фен отвела Макулая в трейлер и вернулась, чтобы поговорить с Джейком. Она снова и снова благодарила его за разрешение поехать и обещала звонить каждый вечер.

– Когда ты отправляешься?

– В пятницу утром. Гризелла заберет меня.

Перед отъездом она еще один раз встретилась с ним, заехав после однодневной поездки в Лондон. Джейк был настолько занят выдачей последних наставлений, что не обратил внимание на то, что она не снимает шарф с головы.

– Рим – предательский город. Ты сама увидишь: препятствия вываливаются из углов очень быстро, и в сумерках деревья вокруг поля отбрасываю тень на жерди, что очень легко может привести к ошибкам. У Макулая зрение не блестящее. Если возникает хоть какое-нибудь сомнение, то не заставляй его прыгать. Тебе не понравится Рим – куча итальяшек, которые строчат как из автомата и постоянно щипают за задницу. Не держи деньги и паспорт в сумочке, ворье страшное, и все призы сразу ложи в сейф отеля.

– Если будут, – глухим голосом проговорила Фен.

– Я слышал, что в команду снова вернулся Билли Ллойд-Фокс. Если возникнут проблемы, то лучше иди и обращайся к нему, а не к Мелизу. Он должен скакать, и он знает о чем говорит.

Три часа спустя Фен вернулась домой и нашла Тори на кухне, штопающей ей удачливые чулки.

– Знаешь, я очень виновата. Я купила три пары брюк, три блузки, два платья и бикини. Обещаю, я выиграю и верну. А в метро я проходила мимо плаката с Джейни Ллойд-Фокс, призывающего читать ее каждую неделю в «Дейли Пост», и пририсовала ей усы, а снизу написала «сука».

– Надеюсь, тебя никто не видел? – с тревогой спросила Тори. – Давай посмотрим, что ты купила.

– И я сходила в парикмахерскую, – осторожно проговорила Фен. – Знаешь, я прикрылась шарфом, так как подумала, что Джейк может взбелениться, поэтому прическа немного примялась. – И она сняла шарф. Тори буквально разинув рот от удивления, уставилась на нее. Утром Фен уехала с темными мышиного цвета волосами, доходившими почти до самого пояса. Сейчас же это была блондинка с участками более темных волос, которые имели длину чуть более двух дюймов. Тоненькие косички обрамляли ее лицо и заканчивались на затылке. Зная о поездке, последние десять дней Фен сидела на суровой диете и сейчас весила не более шестидесяти килограммов. В результате потребления большого количества салатов прыщики пропали, а новая прическа подчеркнула выступающие скулы, яркие косо расположенные аквамариновые глаза и длинную утонченную шею.

Фен наклонила голову.

– Извини, ноя думала, что так легче будет за ними ухаживать.

«Но определенно не будет легче удержать мужчин на расстоянии», – подумала Тори. – Мелизу придется потрудиться, играя роль сопровождающего. – Неожиданно со вспышкой одновременно и боли и удовлетворения она поняла, что Фен больше не ребенок, младшая сестра. Практически с сегодняшнего утра она превратилась в красавицу.

– Прекрасно, – с благоговением проговорила Тори. – Прическа просто небесная.

Фен облегченно вздохнула.

– Теперь Гризелла не сможет избавляться от меня!

Фен редко встречала кого-нибудь, кто не нравился бы ей больше, чем Гризелла Хаббард. Сказав Фен быть готовой к 5. 30, она подкатила в 4. 45, когда было еще темно, и Фен как раз кормила Дездемону и Макулая. Отказавшись зайти в дом и выпить чашечку кофе, она сидела и барабанила пальцами по рулевому колесу своего огромного восьмицилиндрового мастодонта, поглядывая на безукоризненно чистый двор так, словно это был свинарник и все время подгоняя Фен, чем приводила ее в панику и разрушала заранее продуманную до последней минуты организацию погрузки. Макулай и в лучшие времена ненавидел вставать рано, и не было силы, которая могла бы заставить его закончить завтрак быстрее или Сару прекратить сушить волосы в распущенном состоянии.

– Если я их так оставлю, то они потом будут торчать в разные стороны, – был единственный ее ответ на отчаянные просьбы Фен.

– Это еще что такое? – спросила Гризелла, когда Фен загружала огромную конфетную банку с лимонным шербетом, заняв большой угол ограниченного пространства буфета в машине.

– Награда Макулаю, если он прыгает хорошо.

– Ты оптимистка, – развязанно бросила Гризелла.

Ее нельзя было назвать полной, скорее она была плотной, как бультерьер, с огромными мясистыми бедрами, которые растягивали темно-бардовый водительский комбинезон. У нее было жесткое лицо, короткие завитые волосы, маленькие глаза-бусинки и более чем намек на усики над верхней губой. На вид ей можно было дать любой возраст от тридцати до сорока пяти, но фактичечки ей исполнилось только двадцать восемь.

– Я с ней рядом не сижу, – пробормотала Сара.

Джорджи, девушка-конюх Гризеллы, была на столько же худа и тонка, как проволока, на сколько плотной была Гризелла. Она обладала острым носиком, водянистыми голубыми глазами и длинной косой цвета беж, спускающейся по спине. Много шума поднялось при загрузке лошадей. У Гризеллы было четыре лошади, и с края стоял ее звезда Мистер Панч. Когда Фен начала заводить по рампе Макулая, она заявила:

– Я не хочу, чтобы этот грубиян был рядом с Панчи.