Джейк выехал вперед, оставив других наездников стоящими в линию позади него, и снял шапочку, когда оркестр заиграл национальный гимн. Его волосы были насквозь промокшими от пота, а на лбу остался красный круг от шапочки. К его удивлению ему надавали такое количество разнообразных розеточек, что из-за лент нельзя уже было увидеть белую морду Макулая. Был также фиолетовый пояс, который совершенно не гармонировал с алым френчем Джейка, и огромный лавровый венок на шею Макулаю, который тот попытался съесть. Затем, совершенно смутив Джейка, начали подходить красивые девушки в подобранных зеленых костюмах и вручать приз за призом: золотую медаль, севрскую вазу, лиможский чайный сервиз, серебрянный поднос, огромную бутылку шампанского, совершенно ненормальных размеров серебрянный кубок и, наконец, чек на 10 000 фунтов.

Остальным дали только по одной награде и чек на значительно меньшую сумму.

– А нельзя нам каждому по одной этой девушке в качестве утешительного приза? – поинтересовался Дино.

Когда к нему подошел принц Филипп и пожал руку, Джейк все еще находился в таком взволнованном состоянии, что даже не испугался и ухитрился, запинаясь, выдавить несколько предложений в ответ. Осознав, что место полно фоторепортеров и телевизионных камер, Макулай выставил свой член и отказывался спрятать его обратно.

– Совсем как Руперт, – сказала Фен.

Когда Джейк выехал с поля, его тут же зажал в угол Дадли Диплок. – Могу я лично пожать копыто Макулаю? Как тебе удалось заставить его сделать это? – добавил он понижая голос. – Я уже десять лет жду, чтобы кто-нибудь задал взбучку этому дерьму Кемпбелл-Блеку. Весь мир прыгунов сложится и даст тебе медаль.

Постепенно до Джейка дошло, что, похоже, большинство людей наслаждались именно тем, что Руперт проиграл, а не тем, что он выиграл. После телевизионного интервью, которое было не очень членораздельным, но настолько полно эйфорией и благодарностями Макулаю, Тори и всей семье, Мелизу, что все были очарованы. Во время интервью к ним присоединился Мелиз. Ни он, ни Джейк не любили демонстрировать свои чувства, но и они на секунду крепко обняли друг друга.

– Ты был великолепен, – проговорил Мелайз странно охрипшим голосом. – Извини, что я не добрался до тебя раньше, но мне пришлось быть с Рупертом. Он хотел подать протест

– Для протеста нет повода, – сказал Дадли.

– Совершенно верно, – ответил Мелиз. – Но в прошлом его это не останавливало. К счастью, они ничему не поверили. Он был сильно унижен, и я подумал, что чем меньше об этом будут каркать, тем лучше. Идем, – добавил он Джейку, – все ожидают разговора с тобой.

– Кто?

– Мировая пресса, для начала.

– Я хочу поставить Мака в стойло. Мне нечего сказать им. Я победил. Разве этого не достаточно?

Мелиз посмотрел на него. Действительно ли в его глазах промелькнуло сожаление? – Нет времени углубляться, – сказал он, – но вещи, как правило, никогда не бывают одними и теми же снова. Теперь ты суперзвезда, победитель мира. Ты и должен вести себя подобающе.

По пути им встретилась Хелина Кемпбелл-Блек; она плакала. И Мелиз и Джейк надеялись, что Руперт не будет отыгрываться на ней. Когда они наконец пробились в переполненную палатку прессы, восторженные почитатели английской команды, раздетые до пояса, включая Хампти, Айвора Брейна и Дриффилда, уже были пьяными в дым.

– Великолепно, черт, ты уделал этого засранца! – заорал Дриффилд и сунул Джейку в руки стакан, который Айвор тут же наполнил до краев шампанским.

– Троекратное ура чемпиону! – в свою очередь прокричал Хампти. – Гип, гип, ура! – Все присоединились к крикам. Шум чуть не снес крышу палатки.

Один из возбужденных болельщиков открыл бутылку шампанс кого и облил всех собравшихся на пресс-конференцию, вопя при этом: «Ловелла в премьер-министры!»

Джейка на плечах донесли к столу с микрофонами. Его, вжавшегося в кресло, со всех сторон начали бомбардировать вопросами. Иностранцам он отвечал с помощью переводчика.

Он сказал, что черезвычайно счастлив, но очень, очень устал, так как мало спал перед чемпионатом. Победил он потому, что ему здорово повезло. Макулай – великая лошадь, может быть даже ей и нет равных среди других лошадей, но он отдыхал весь год. Самая тренированная лошадь – Клара; она не сбила ни одного препятствия, и ей следует дать специальный приз.

Все настоятельно требовали дополнительной информации о Макулае.

Джейк осторожно выразился в том плане, что ему всегда нравилась эта лошадь, и когда Руперт продал его, он проследил за ним и выкупил.

– Вы сознательно заявили ее, чтобы организовать диверсию Руперту? – задал вопрос представитель «Пари Матч».

Джейк поймал взгляд Мелиза. – Конечно, нет. У меня не было ни малейшего представления о том, как он относится к Руперту.

– А вы знали, что Руперт продал этого жеребца из-за норова? – задала вопрос Джоанна.

Джейк поднял глаза, в темных зрачках которых вдруг засветилось веселье. – Кто с норовом, он или лошадь? – сказал он.

Все засмеялись.

Потом празднование продолжалось до четырех часов утра, но Руперт и Хелина не пошли и сразу улетели домой.