– Дорогая, мы должны поговорить о деньгах.

Дженни, однако, углубилась в изучение «Тэтлера». – О посмотри, это Майк Пардю, а вот мать Руперта. Она просто прекрасно сохранилась. Ей ведь уже за 50.

Билли попробовал еще раз. – Я просматриваю чеки. Банк сообщает, что они будут отклонять все наши представления к выплате. Скоро я не смогу кормить лошадей.

О дорогой, – воскликнула Дженни в притворном страхе. – Конечно, лошади всегда значат больше, чем что-нибудь другое.

– Как ты думаешь, сколько тебе времени понадобится, чтобы закончить книгу?

– Как я могу сказать? О, вот прелестная фотография Теб и Хелина выглядит восхитительно. Она чертовски фотогенична. А вот Каролина Меннерс. Какой ужасно некрасивый ребенок.

– Прошлый раз ты сказала, что закончишь в июле.

– Вероятнее всего в октябре.

– Итак, она не будет опубликована в этом году?

– Нет. О посмотри, Генриетта Поллак обручилась. Бедный мужчина.

Сердце Билли упало. Он собирался ублажить управляющего, пообещав на Рождество выплатить 14000 фунтов.

Он вновь попробовал продолжить разговор. – Мы не можем так дальше продолжать. У нас превышение кредита в банке составляет 30000 фунтов. Мы задолжали налоговому инспектору 20 тысяч, и строителям 50 тысяч, инспектор по налогам на добавленную стоимость грозится передать дело в суд, а ты тратишь 50 фунтов на парикмахера и 250 – на одежду, думая, что я не замечу этого. Ты что, считаешь меня полным дураком?

– Не полным. Сожалею, что ты разбил машину. О, а вот Эйнсли Гиберт. Она перекрасилась в бондинку. С ней очень неплохой парень.

– Дженни, ты слышала хоть слово из того, что я тебе сказал?

– Да, конечно. Мы задолжали очень много денег, фактически около 100000 фунтов. Ты должен просигналить своей дорогой мамочке, не так ли? Она не даст бедному Билли умереть с голоду.

Билли с трудом сдерживал себя.

– Если ты не можешь сейчас завершить свою книгу, может ты займешься немножко журналистской работой, чтобы мы могли оплатить хотя бы самые горящие счета?

Дженни встала. – Пойду и принесу пастернак.

– Я не хочу обедать. Если ты действительно думаешь, что я могу есть…

– Однако это не влияет на твое желание выпить. Почему ты не поедешь и не выиграешь какой-либо приз? Я ужасно устала быть замужем за неудачником.

Билли схватился за голову.

– Почему ты всегда заставляешь меня чувствовать себя никчемным?

– А ты и есть никчемный, маленький, – сказала Дженни. – Ты же говорил мне, что за последнее время значительно потерял в весе.

– О господи, можешь ты хоть что-нибудь воспринимать серьезно. Если мы действительно постараемся, я знаю, мы сможем выравнять наше положение.

– Одолжи что-нибудь у Руперта.

– В данный момент он стеснен в средствах.

– Оплачивает счета за новый открытый плавательный бассейн, – заметила Дженни, выходя из комнаты.

Двумя минутами позже Билли последовал за ней. Он обнял ее. – Мой ангел, мы не должны позволять себе ссориться.

Дженни засмеялась с иронией. – Я думаю, что это единственное, что мы можем позволить себе.

Зазвонил телефон. Билли взял трубку, – Хелло. Да, я понимаю. Конечно, я понимаю. Большое спасибо тебе за то, что ты дал мне знать. Удачи тебе. – Очень медленно он опустил трубку; когда он обернулся, казалось, что он постарел на 20 лет.

– Это звонил Мелиз. Я не попал в список участников мирового чемпионата. Он хотел, чтобы я узнал об этом до того, как я прочитаю утренние газеты. Вместо меня они выбрали Джейка Ловелла.

Что, подумала Дженни, скажет Кев, заказавший шатер в Ле Риво, и все его клиенты-мужчины, соберущиеся на холостяцкую вечеринку.

Несмотря на огромный престиж Олимпийских конных соревнований, все же это были соревнования любителей. Соревнованиями, в которых хотел бы больше всего победить любой наездник, был мировой чемпионат, который проводился между Олимпиадами через каждые два года и в котором могли принимать участие как любители, так и профессионалы. На мировых чемпионатах, как считалось, проводилась более строгая проверка исскуства верховой езды, так как на последней фазе соревнований 4 финалиста должны были выполнять круг, обменявшись лошадьми.

По мере того, как все больше наездников становилось профессионалами, мировые чемпионаты пользовались все большей популярностью. – В том то и дело, – говорил Людвиг в интервью, которое у него взял Дадли Диплок, – что на олимпийских соревнованиях отсутствует большое количество лучших наездников, которые не допускаются на Олимпиады и вынуждены наблюдать за борьбой на первенство по телевизору.

С большим трепетом Джейк вместе с Фен и Таней выехали в 6. 30 утра во вторник в середине июля на грузовике, чтобы пересесть на паром в Саутгемптоне. Они направлялись в Ле Риво. Грузовик был полностью загружен еще вчера сеном, зерновым кормом и опилками, служащими подстилкой для лошадей. Тори должна была выехать вслед за ними позже в легковом автомобиле с детьми и в сопровождении фургона. Все было спланировано до последней мелочи, включая большую банку лимонных шербетов для Макулая. И несмотря на все эти приготовления, путешествие было кошмарное. Температура поднялась до 80 градусов. Коровья петрушка по краям шоссе уступила место амброзиям, чьи плоские диски тянулись к серому небу в облаках, сквозь которые пыталось выглянуть солнце. Джейк сидел за рулем, Таня читала карту, а Фен подавала им обоим чашечки с черным кофе.