В туалете Элен с изумлением уставилась на свое отражение. Она не могла поверить, что видит себя самое, а не кого-то иного. Ей понадобиолсь полжизни, чтобы снять верхнюю часть комбинезона и помочиться, потому что она все время расстегивала не те молнии. Элен поняла, что достаточно нетрезва. Посмотрев на часы, она в ужасе обнаружила, что уже без четверти четыре.

Элен была рада, что в сапогах без каблука она по меньшей мере на дюйм ниже Джейка. Когда Джейк провожал ее к машине, он положил ей руку на основание шеи, под волосами. Рука его была теплой и ободряющей. Элен было приятно, что рядом был кто-то почти ее роста. Рядом с рупертом она всегда чувствовала себя крошечной и ничтожной.

– Мне пора возвращаться, – грустно сказала она. – Я ужасно опаздываю.

Открывая перед ней дверцу машины, Джейк сказал:

– Проедь пару миль по направлению к Пенскомбу. Там по левую сторону есть такой лесок. Подожди меня там.

В лесу было много первоцветов и фиалок. Элен успела испугаться, что свернула не туда, или что Джейк не приедет. Затем наконец-то его машина появилась на холме. Ей блокировал дорогу медлено ползущий трактор, тянущий за собой воз с сеном. Подняв обе руки от руля, Джейк воздел их к небу в театральном жесте отчаяния.

Через мгновение он уже выскочил из машины и увлек Элен в лес. сучья трещали у них под ногами. Элен споткнулась о побег куманики, и Джейк подхватил ее, подвел к огромному буку, прислонил к стволу. Он нежно взял е лицо в ладони, рассматривая каждую ресничку, каждую веснушку, каждую золотую блестку в глазах.

– Даже Елена Троянская не могла быть красивее тебя, – прошептал он и невероятно нежно поцеловал ее в губы.

Элен была рада, что дерево ее поддерживает. Никогда и никто не заставлял ее так таять. Ей не хотелось сопротивляться Джейку, наоборот, хотелось, чтобы он обнимал ее вечно. Но когда они разомкнули губы, чтобы вдохнуть, какой-то чертик дернул ее за язык:

– Это не потому, что я жена Руперта?

На мгновение лицо Джейка почернело от ярости – как в тот раз, когда он бросился на Руперта с ножом.

– Я не хочу ничего, что принадлежит Руперту! – сказал он сквозь стиснутые зубы, и его руки впились в тело Элен так, что она вздрогнула от боли. – Пойми это раз и навсегда. Руперт отравляет все, к чему прикасается. То, что я хочу тебя – несмотря на то, что ты его жена! – говорит о силе моих чувств к тебе.

На этот раз он поцеловал ее сильно и властно, и Элен ответила на поцелуй. ей почти хотелось, чтобы Джейк взял е тут же, на корнях старого бука. Но Джейк отвел е обратно к машине, и вид у него был потерянный.

– Ты не разозлился? – с трудом выговорила Элен. – Мне было так чудесно с тобой сегодня. Понимаешь, жизнь с Рупертом кого угодно превратит в скептика. Вот я и подвергаю сомнению мотивы человеческих поступков.

– Можешь не сомневаться в моих. Они абсолютно ясны во всем, что касается тебя. Мне просто невыносима мысль, что этот подлец имеет какое-то отношение к тебе.

Джейк открыл перед ней дверцу. Элен села в машину, и он нагнулся, чтобы застегнуть на ней ремень безопасности, мимоходом поцеловав ее в лоб.

– Ты знаешь, это ведь только начало!

– Правда? – Элен вдруг почувствовала себя совершенно счастливой.

Джейк кивнул.

– Но мы не можем позволить себе торопиться. Есть слишком многое, чего я не хочу потерять.

– Ты говоришь о Тори и детях?

– Нет, – медленно произнес он, – я говорю о тебе. Я не хочу тебя спугнуть. Будь осторожна на дороге. Я позвоню тебе завтра днем.

К счастью, по пути домой Элен не встретился ни один дорожный патруль. Она дважды сбивалась с дороги, и еще остановилась, чтобы купить сласти детям и букет фрезий Чарлин в качестве извинения. Она появилась дома, распевая от радости, в пять минут шестого.

– Прошу прощения, что я так задержалась. Ленч длился так долго. Каждый хотел сказать свое слово по поводу благотворительных покупок и спонсорства и прочего. Что у вас на ужин, милые? Тушеные овощи с мясом? Прелестно.

В обычных обстоятельствах Элен тотчас вышла бы из себя при виде ужина из разогретых консервов, подумала Чарлин, ставя фрезии в воду. И ее вид явно нельзя приписать обычным для благотворительных ленчей наперстку шерри и стакану рейнвейна.

Вечером Чарлин отправилась в бар с Диззи, который на этот раз не поехал в Рим.

– Обещай, что никому не расскажешь. Обещаешь?

– Честное слово!

– Господи боже, – сказал Диззи через четверть часа. – Никогда бы не подумал, что старушка еще на что-то способна. Ты уверена?

– Ну, на благотворительном ленче ее точно не было. Миссис Пейнтон-Лейси позвонила после ленча, чтобы сообщить время следующего заседания. Это было за два часа до того, как миссис Кэмпбелл-Блэк вернулась.

– Ну и слава богу, – сказал Диззи. – Это пойдет ей на пользу. Самое время, чтобы кто-то отплатил суперсволочи Кэмпбелл-Блэку той же монетой. Интересно, кто он?