– Приведите врача, – сказал Клайнс.

«Сейчас, очевидно, меня будут пытать в присутствии врача», – подумал я.

Вошёл врач, такой же большеголовый, как Клайнс, но не столь полный – он ходил, не пользуясь подпорками и коляской.

– Осмотрите этого человека, – сказал Клайнс врачу, указывая на меня.

Врач с удивлением посмотрел на моё телосложение, затем приступил к самому тщательному осмотру. Он принёс с собой целый ряд аппаратов и последовательно осмотрел с их помощью мои лёгкие, сердце, печень… Кажется, ни одного органа он не оставил без внимания. Потом он шприцем взял у меня кровь и тут же произвёл анализ.

– Ну что? – спросил Клайнс, внимательно следя за всеми манипуляциями врача.

– Прекрасная кровь, – ответил врач. – Количество красных кровяных шариков на двести процентов выше нормального. Это совершенно исключительный экземпляр человеческой породы.

– Прекрасно, – ответил Клайнс.

Я абсолютно не мог понять, какое значение имеет состав крови у человека, которого хотят подвергнуть пыткам и медленной смерти. Скоро, однако, моё недоумение рассеялось. Меня положили на стол возле Клайнса и произвели переливание крови из моих вен в вены Клайнса.

Так вот что значила его фраза: «Я тоже хочу жить, и потому вы должны умереть»! Я должен был умереть не только как враг Клайнса, но и потому, что моя кровь должна была продлить его жизнь.

– Я чувствую себя гораздо лучше, – сказал Клайнс вскоре после операции переливания. – Ко мне вернулась моя прежняя энергия. А она мне так необходима. Ведь мы будем бороться до конца. Питайте его лучше, чтобы я смог как можно больше извлечь из него крови, а потом… он получит должное.

Какой ужас! Своею кровью я должен был укреплять силы самого страшного врага моих друзей, укреплять силы для борьбы с ними… Если мне суждено умереть, то хорошо было бы отравить свою кровь, пусть она отравит и Клайнса…

Надо будет поговорить об этом с Эа, может быть, ей удастся достать нужный яд.

Однако мне не удалось привести в исполнение эту мысль. С Эа я виделся только урывками. Причём врач перед каждым новым переливанием производил анализ крови.

Благодаря хорошему питанию и уходу я не очень обессилевал от потери крови в первое время. Но всё же постоянное обескровливание начало сказываться. Я чувствовал слабость, головокружение.

Какая нелепая смерть!

Посмотрев как-то в зеркало, висевшее в одной из проходных комнат, я ужаснулся бледности своего лица.

В этот день, во время операции переливания, врач, не стесняясь моего присутствия, сказал:

– Ну, кажется, эти ресурсы близки к окончанию. Нам придётся заняться девушкой. К сожалению, её кровь не так богата красными шариками…

«Эа! Неужели и её постигнет та же участь?» – с ужасом думал я, лёжа на операционном столе.

– А с этим что? – спросил Клайнс, лежавший рядом.

– Мы можем ещё использовать его железы внутренней секреции, – ответил врач. – Сделаем пересадку. Это обновит ваш организм и придаст устойчивость составу вашей крови. Однако надо спешить, так как он на грани острого малокровия. Сделаем передышку на несколько дней, возьмём ещё два-три стакана крови, и тогда можно будет оперировать.

На меня смотрели как на обречённого и потому совершенно не стеснялись говорить при мне обо всём. Во время операций переливания Клайнс беседовал со своими друзьями и подчинёнными. Из этих разговоров я узнал, что американцы на всякий случай заблаговременно приготовили себе это убежище. Подводный город находился в самой заброшенной части мира, недалеко от Южного полюса. Для того чтобы не обнаружить его местопребывания, отсюда не производили никаких радиопередач. Но американские корабли продолжали совершать налёты, сообщая в город о всех событиях.

Посреди комнаты, в которой находился Клайнс, стояли громкоговоритель и большой экран, на котором отражались события внешнего мира.

Однажды, лёжа на операционном столе, я увидел на этом экране картину, глубоко взволновавшую не только меня, но, кажется, и самого Клайнса. Это было во время предпоследнего переливания крови. Экран вдруг осветился, и я увидел площадь в парке Радиополиса. На трибуне, среди радостно возбуждённой толпы, стояли Ли и Смит и рассказывали друзьям о своём спасении. Оказалось, что следом за американским кораблём летел наш. Увидав раскиданные по земле догоравшие факелы, друзья, летевшие на розыски, остановили корабль в воздухе. Сотни крылатых людей вылетели из корабля и рассеялись по окружающей местности, ярко освещённой прожектором, чтобы разыскать тех, кто мог зажечь факелы в этой дикой безлюдной местности. Так были найдены Ли, Смит и Нэр.

– Вы, кажется, говорили, что они погибли при падении? – с кривой усмешкой спросил меня Клайнс.

Но усмешка быстро сошла с его лица, когда он услышал о том, что дальше говорил Ли.

Он говорил, что нашим кораблям удалось выследить то место, куда слетаются корабли американцев и откуда они вылетают.

– Таким образом, мы открыли место, где прячется это последнее осиное гнездо.

Случайно повернувшись в сторону Клайнса, Ли сказал:

– Клайнс, быть может, вы видите меня. Так слушайте. Сдавайтесь без боя и отдайте нам наших друзей. Если вы не сделаете этого, мы будем к вам беспощадны. Вместе с вами мы не хотим губить и наших друзей и потому не приводим нашу угрозу в исполнение немедленно. Даю вам сутки на размышление.