С маленького буфета он снял телефон и подключил его к разъему на конце длинного гибкого провода. Пока его соединяли с нужным номером, пришлось немного подождать, но наконец из трубки послышался голос. Это был голос Марни.

– Марни, это ты? – мягко спросил он, так искусно изменив голос, что девушка не заметила подвоха.

– Да, папа. У тебя все хорошо? Я так волновалась.

– Все в порядке, родная. Мы с Джонни узнали кое-что очень интересное. Скажи Барни, пусть ложится, хорошо? А сама дождись меня. Откроешь мне дверь, ладно?

– Джонни с тобой вернется?

– Нет, дорогая, нет. Я вернусь один.

– У тебя точно все хорошо? – спросил взволнованный голос.

– Да не волнуйся ты так, милая, все хорошо. В два часа мы встретимся. Услышишь, что у ворот остановилась машина, выходи. Я не хочу входить в дом. Все объясню по дороге.

– Но…

– Будь умницей, дорогая, – сказал он и, прежде чем она успела ответить, повесил трубку.

Но успеет ли Джефф? Он бы и сам поехал, но тогда пришлось бы брать водителя, а он не знал никого, кому можно было бы доверять. Да и сил у него не хватило бы, чтобы справиться с девушкой. Но главная загвоздка была в том, что вождение автомобиля было для него тайной, покрытой мраком. Долгое пребывание в Дартмуре лишило его возможности овладеть этой мудреной наукой.

И все же, успеет ли Джефф? Он достал из кармана карандаш и на белоснежной скатерти еще раз просчитал все его действия поминутно. Удовлетворившись, он спрятал карандаш и стал наливать в бокал шампанское, как вдруг: тук-тук-тук. В дверь негромко постучали. Эммануэль удивленно поднял глаза. Портье был отдан строгий приказ ни при каких обстоятельствах не приближаться к комнате № 13. Кроме того, он не должен был никого пускать в коридор, до следующего распоряжения.

Тук-тук-тук.

– Входите, – произнес Эммануэль.

Дверь открылась. За ней стоял человек. Он был в старом грязноватом фраке, на шее – неумело повязанный галстук, на белой манишке не хватает одной пуговицы.

– Я не помешаю вашей небольшой компании? – робко произнес он.

Эммануэль не ответил, лишь молча смотрел на это странное видение. Словно не замечая того изумления и ужаса, которое вызвало его появление, гость стал поправлять потертые манжеты рубашки, которые доходили ему чуть ли не до самых пальцев. Наконец:

– Входите, мистер Ридер, – проглотив комок в горле, произнес Эммануэль Лег.

Мистер Ридер несмело, бочком вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.

– Вы один, мистер Лег? – удивленно спросил он. – А я думал, у вас гости.

– Ко мне заходили друзья, но они уже ушли.

– И ваш сын ушел? – Ридер беспомощно осмотрелся. – Вот незадача! Как жаль…

Эммануэль быстро соображал. По всей видимости, этот сыщик-оборванец наблюдал за фасадом дома и знал, что с той стороны никто не выходил. Старый вор решился на смелый шаг.

– Они ушли пятнадцать минут назад. Питер с Джонни спустились по пожарной лестнице. Машина сына стояла во дворе. Мы не любим, когда машины стоят перед клубом – слишком много разговоров это вызывает. Да еще после той рекламы, что нам сделали…

Мистер Ридер согласно закивал и сказал:

– Так вот что это за машина была! А я уж не знал, что и думать. Я видел, как она отъезжала. Номер ХС 9712, светло-синий лимузин… «даймлер»… Может, я ошибаюсь, но мне показалось, что это был «даймлер». Я до того мало смыслю в автомобилях, что легко мог и ошибиться. Да и глаза уже не те, что когда-то были.

Эммануэль про себя выругался, а вслух произнес:

– Да, это «даймлер». Мы его дешево купили на распродаже.

Тут взгляд рассеянного гостя остановился на столе, и он невинно промолвил:

– А они что, свои бокалы с собой забрали? О, по-моему, замечательный обычай – брать с собой сувениры на память о приятных событиях. Я думаю, они были ужасно рады.

«Как ему удалось войти?» – думал в эту минуту Эммануэль. Стивенс получил строгий приказ не пускать его, к тому же в конце Г-образного коридора стоял Фернандо. Словно прочитав мысли Лега, мистер Ридер ответил на не произнесенный вслух вопрос.

– Я тоже позволил себе воспользоваться пожарной лестницей, – сказал он. – Мне было жутко интересно хоть раз подняться по такой штуке. Хотя я вообще-то староват для экспериментов. Да и, по правде сказать, не очень-то я люблю крутые подъемы, особенно по ночам.

Проследив за его взглядом, Эммануэль увидел, что у него на штанине вырван квадратный лоскуток, и через дыру видно костлявое белое колено.

– Да, я поднялся по пожарной лестнице, и, к счастью, окно оказалось открыто. Вообще-то я надеялся вас приятно удивить… Кстати, а лестница не ведет выше этого этажа? Это довольно странно, дорогой мистер Лег, поскольку вполне может статься, что в случае пожара людям придется подниматься на крышу. А там, если мне не изменяет память, нет ничего, кроме квадратной надстройки… Это подсобка, кажется, верно? Дайте вспомнить… Да, подсобка, я уверен.