Шрифт:
Если ваши нравственные устои вгоняют вас в тоску, знайте: ваши нравственные устои никуда не годятся.
Ревность – остроумнейшая страсть и тем не менее всё ещё величайшая глупость.
Единственный способ избавиться от искушения – это поддаться ему.
Я могу справиться со всем, кроме искушения.
Человек искренен в пороке и неискренен в добродетели.
Сладострастие: невинно и свободно оно для свободных сердец, сад счастья на земле, праздничное изобилие и дар будущего от избытка его.
Быть рабом страха – самый худший вид рабства.
Бывают плохие советы, которые может дать только хорошая женщина.
Сладострастие – это сладкий яд лишь для увядших, для тех же, у кого воля льва, это великое сердечное подкрепление, вино из всех вин, благоговейно сбережённое.
Добродетель состоит не в отсутствии страстей, а в управлении ими.
Ложь – тот же алкоголизм. Лгуны лгут и умирая.
Порок – это трата жизненных сил.
Непристойность – это всё то, что повергает в ужас пожилого и невежественного судью.
Щеколда (фрагмент). Жан Оноре Франгонар
Воздержание не проходит бесследно. У одних появляются прыщи, у других – законы об охране нравственности.
Человек хуже животного, когда он становится животным.
Миром правят не интересы, а страсти.
До чего же чудесно, когда девушка забывает, что она хорошо воспитана!
Через рай порока достигаешь ада добродетели.
Мораль в области пола – это выход из положения, найденный персидским царем, который заковал море в цепи.
Желание не менее сладко, чем свершение.
Мораль говорит: «Не смотри сюда!» И это устраивает обе стороны.
Ревность – это собачий лай, который приманивает вора.
Сутенёр – исполнительный орган безнравственности. Исполнительный орган нравственности – шантажист.
Для человека страсти любовь и мир – загадка, для человека чувствительного – старая как мир истина.
Наши поступки менее добры и менее порочны, чем наши желания.
Если вы не испытываете желания преступить хоть одну из десяти заповедей, значит, с вами что-то не так.
Самое лучшее в попойке – начало, а потом воспоминание о ней.
Больше всего мы сожалеем о грехах, которых не совершили, когда подворачивалась оказия.