Внутри у меня все клокотало от ярости. Обязательный он или нет, но как был козлом, когда я вышла за него, так им и остался.

Под звуки сирены я кое-как втиснула внедорожник между плотно стоящими машинами — одновременно со мной к больнице подъехала «скорая».

И в этот момент дождь перешел в ливень. Я мысленно застонала: коллеги вбегали в помещение, промокая до нитки за считаные секунды, — мне же предстояло преодолеть еще полквартала.

Слава богу, пятница.

Слава богу, пятница.

Слава богу, пятница.

Я потянулась заглушить двигатель, когда по радио передали новое сообщение. Что-то про эпидемию в Европе. Как я понимаю сейчас, уже тогда многие догадывались, в чем дело, но просто не хотели этому верить: слишком долго тема оживших мертвецов была поводом для шуток. Собственно, чего удивляться, что после всех этих сериалов, комиксов, книг и фильмов про зомби нашелся-таки чокнутый гений, воплотивший эти кошмары в жизнь.

В пятницу мир рухнул. Тогда же я видела своих дочерей в последний раз.

Я вздрогнула, когда толстая металлическая дверь шумно захлопнулась у меня за спиной. Я опустила руки, чтобы вода стекала с них на белый кафельный пол. Под ледяным дождем мой светло-голубой халат превратился в синий.

При каждом шаге в кроссовках противно хлюпало — хлюп-хлюп.Нет ничего хуже мокрой одежды и обуви — мне казалось, будто я искупалась в бассейне. Промокла в буквальном смысле до трусов. Весна только-только началась, и нас накрыло каким-то холодным фронтом. Капли дождя впивались в кожу, точно смертоносные ледяные иглы.

«Смертоносные ледяные иглы». Пф! Видимо, тяга Дженны драматизировать всех и вся была заразной.

Я сунула свой беджик в отверстие сканера — на нем загорелась зеленая лампочка, раздался пронзительный гудок, и замок на тяжелой двери громко щелкнул. Изо всех сил потянув за ручку, я очутилась в вестибюле больницы.

Понимающие улыбки коллег немного приободрили меня — я была не единственной, кому пришлось бежать на смену под проливным дождем.

Я взлетела по лестнице в отделение хирургии, юркнула в раздевалку и переоделась в сухой комплект спецодежды. Я подержала кроссовки под сушилкой для рук, но всего пару секунд — внизу меня уже заждались коллеги-рентгенологи. На восемь был назначен рентген верхнего отдела ЖКТ и пассаж бария по тонкому кишечнику. Опаздывать было никак нельзя: на этой неделе рентгенолог особенно зверствовал, если по милости лаборантов выбивался из графика.

Хлюпая мокрыми кроссовками, я ринулась вниз по лестнице, а затем обратно через вестибюль к отделению лучевой диагностики, через двойные двери отделения скорой помощи. Завидев меня, охранник Чейз заискивающе улыбнулся и помахал рукой:

— Привет, Скарлет.

Я лишь кивнула, больше озабоченная подготовкой аппаратуры, чем пустой болтовней.

— Поговорила бы с парнем. — Кристи кивнула в сторону Чейза, и ее длинные светлые волосы взметнулись красивой волной.

Я покачала головой, входя в смотровую. Кроссовки привычно зачавкали по липкому после санобработки полу. По идее, средство должно было убивать все известные человеку бактерии, но после него оставался липкий налет — то ли задумка разработчиков, то ли халтура уборщицы. Достав из верхнего шкафчика склянки с барием, я долила в них воды и, тщательно закупорив, взболтала до образования противной склизкой массы с банановым запахом.

— Кристи, не начинай. Нет — значит нет. Ему на вид пятнадцать.

— Двадцать семь, — возразила она. — Ну не будь такой букой. Парень симпатичный и только и ждет, чтобы ты с ним заговорила. — Кристи лукаво улыбнулась, и мне ужасно захотелось улыбнуться ей в ответ.

— Он совсем еще ребенок, — отрезала я. — Лучше приведи пациентку.

Подмигнув, Кристи выпорхнула из смотровой. Теперь нужно было подготовить все для доктора Хейза. Господи, какой же он придирчивый! Особенно в дрянную погоду.

Правда, ко мне он относился еще более-менее. Студенткой я убиралась в домах у рентгенологов и весьма неплохо зарабатывала, хотя учеба отнимала почти все время. Врачи — народ суровый, но именно они в свое время помогли мне пережить развод: разрешали брать дочерей на работу, подкидывали денег на Рождество и дни рождения.

Доктор Хейз хорошо платил, чтобы я поддерживала порядок в его загородном убежище — ранчо под названием «Красный холм». Старый фермерский дом в самой глуши Канзаса — езды часа полтора, но оно того стоило: никакой сотовой связи, Интернета, дорожных пробок и докучливых соседей.

Правда, добраться до ранчо было не так-то просто — я никак не могла запомнить маршрут. Но потом Холли сочинила про него песенку. Даже сейчас в ушах звенел ее тоненький голосок, громко распевающий в окно моей машины: