«О Аллах милосердный, сделай так, чтобы все те, кто составляет смысл моей жизни, наконец соединились со мной! Ибо понял я, что на свете нет большего счастья, чем счастье любви и родного дома!»

Единственной отрадой в эти долгие дни стали для Бедр-ад-Дина неспешные беседы с мудрым Тети. Фарида, конечно, оказалась права, и мудрец с удовольствием делился своими бесконечными знаниями – ибо тысячелетние знания хороши лишь тогда, когда их есть кому передать. Юноша же с удовольствием впитывал мудрость столетий, наслаждаясь тем, что мир вокруг него становится, пусть на миг, на маковое зернышко, но понятней и объяснимей.

Одного Бедр-ад-Дин не мог понять, а мудрец объяснить. И этой величайшей тайной была тайна зарождения подлинной любви. Истинной страсти, что, как огонь, манит к себе, но открывается лишь немногим. Лишь тем, кто чист сердцем и может отдать за любимого человека и саму жизнь.

Увы, всего раз в подобной слабости знаний сознался мудрец. И здесь он, как и Бедр-ад-Дин, чувствовал себя новичком.

– Увы, юный мой друг, – так с некоторых пор Тети звал Бедр-ад-Дина. И юноше было очень приятно это слышать. – Тайна отношений мужчины и женщины принадлежит к заповедным тайнам мироздания. Можно понять, как устроено человеческое сердце, но невозможно уразуметь, почему оно откликается на зов одной души и не слышит зова другой.

– Но, мудрый Тети, так может говорить обычный человек. Ты же великий маг, добровольно перешедший порог, дабы достичь бессмертия и всезнания.

– Ах, мальчик. Если бы я знал истинную цену бессмертия и всезнания… То ни за что бы не согласился стать бессмертным.

– Но почему, о маг? Ведь уже две тысячи лет ты познаешь этот бесконечный мир… Радуешься хорошему, печалишься о дурном…

– Но с огромным удовольствием вновь стал бы живым человеком, отдав все свои знания лишь за то, чтобы вновь слышать запахи ветра и шум листвы, прижать к груди свою возлюбленную или играть с детьми. Но я, глупец, думал, что вечность – куда более интересная штука. И потому пренебрегал той, что дарована была мне судьбой и хранила мой очаг. Когда же понял я, что мои изыскания вскоре завершатся успехом, то окончательно потерял интерес к тому, что происходит под кровом моего дома. Ибо, о безумец, думал, что теперь мне будет подвластен целый мир.

– И что же произошло с твоей женой, маг?

– Увы, мальчик, я и по сей день этого не ведаю. Не знаю я и того, что стало с моими детьми. И стыд за это уже второе тысячелетие терзает мне душу.

– Но ты помнишь их? Быть может, ты встречал их души в вечности?

– Увы, мальчик, я никогда и никого не встречаю. Кроме духов огня и воды, ну и людей, конечно. Ведь я, уйдя из мира живых, до мира душ так и не дошел, остановившись на полдороге, в каком-то своем, ни на что не похожем мире. Некогда пытался я понять духов огня… Но эти злобные и воистину бессердечные дети магического народа оказались не достойны ни познания, ни разгадывания.

– А люди?

– О мальчик, а люди оказались загадкой более великой, чем я мог представить. Ибо сколько я не задавался вопросом о том, что движет человеком, во имя чего он живет, ответов так и не получил. Не получил истинных, понятных ответов. Это всегда была лишь половина правды.

– Ответь мне, великий маг, но кто же для тебя оказался большей загадкой – женщины или мужчины?

– Конечно, женщины. Это, юный муж, совершенно непостижимые существа. Некогда первую загадку загадала мне еще моя жена. Пытаясь понять, что же движет ею, я погрузился в бездны философии и магии. Но увы. Как я не знал ответа, начиная свой поиск, так я не знал ответа, думая, что я свой поиск закончил. И более того, даже пройдя немало по пути бесконечной жизни и бесконечных знаний, я по-прежнему не знаю ответа на вопрос, что же движет женщиной. Ибо нет в целом мире более непознаваемого, загадочного и таинственного существа, чем она.

– Но как же нам, мужчинам, понять их?

– Увы, мой мальчик, я не знаю ответа на этот вопрос. Думаю, что понять их невозможно. Но стоит попытаться почувствовать то же, что чувствуют они. Это, наверное, самое мудрое, что в своей жизни может сделать мужчина.

– А ты? У тебя получалось почувствовать то же, что чувствует женщина? Твоя женщина.

– Да, мой юный друг. Такое бывало.

И маг погрузился в воспоминания.

В тот день дом его был непривычно тих – дети убежали играть к соседям, жена стряпала и тихонько напевала. Этот несложный мотив и заставил мага, тогда всего лишь мудреца и чародея, задуматься о душе женщины, о ее чувствах и мечтах.

– О прекраснейшая, – позвал он, – не можешь ли ты подарить мне несколько минут своей прекрасной жизни?

– Она отдана тебе вся, мой Тети.

– Скажи мне, женщина, что движет тобой, что заставляет тебя неустанно трудиться, без отдыха даря нам свою душу?

– Как странно ты говоришь, о муж мой. Конечно, любовь.

– Но что такое твоя любовь, о добрая Анат? Вожделение ли это? Желание никогда не расставаться со мной? Желание удержать возле себя детей?

– Увы, мой единственный. Я не знаю ответов на эти вопросы. Чувствую лишь, что мои дети, плоть от плоти моей, столь же мне драгоценны, как и ты, свет моей души. Что соединяет меня с тобой? Должно быть, лишь то, что я не вижу вокруг иных мужчин, наслаждаюсь лишь тобой и дарю страсть лишь тебе…

«Так, быть может, – подумал маг, – это лишь вожделение? Вожделение, немногим отличающееся от низменной животной страсти?»

И он захотел проверить это, подняв горящий желанием взор на жену. Она ответила ему нежным, но спокойным взглядом.