Что дальше? Да, детально проанализировать, что нового он увидел, услышал или почувствовал, пока воспоминания были еще свежи, любую деталь, которая могла бы помочь в будущем. Арсений надолго задумался, не в силах вспомнить что-либо стоящее, но когда он уже фактически забросил свои попытки, его осенило и он резким движением поднял рукав футболки. Татуировка. Как он раньше не замечал ее?

Давным-давно, еще студентом, во время поездки на море он сделал себе глупое тату, которое осталось с ним на всю жизнь. Изображено было солнце, поднимающееся из-за моря, и китайскими иероглифами выведено несколько фраз. До недавнего времени он не знал, что они значат, но теперь присмотревшись во время Путешествия, мог прочесть то, что там написано: «Час, когда встает солнце». К слову сказать, сейчас это вовсе не показалось ему глупым, и еще одна бумажка заняла свое место на доске. Больше, к сожалению, ничего стоящего он придумать не смог и, забросив на время эту затею, направился на кухню – очень хотелось есть.

Увидев хозяина, Бо приветливо стал нарезать круги по клетке, видимо времени с момента отсутствия Арсения прошло не так много, как ему казалось, поскольку в клетке еще оставались еда и питье. Хотя, вполне возможно, что кто-то взял на себя обязанность подкармливать животное. Но кто бы это мог быть?

Путешественник еще никогда так не ждал появления своего старого Учителя. У него было столько вопросов, на которые он сам не в силах был найти ответа, правда, в разговорах с этим китайским хитрецом все становилось только запутаннее. Учитель очень не любил отвечать на вопросы прямо, а говорил все больше загадками, но это лучше, чем просто сидеть и с загадочным видом указывать пальцем на небо, или на доску, что не очень-то отличалось по сути.

Тем не менее, до вечера старец так и не объявился и, поиграв с хорьком, вычистив его клетку, Арсений лег спать в надежде на очередное чудо.

Ему снился сон, очень странный сон, не похожий ни на один, что запомнились ему из прошлой жизни. Это были какие-то не связанные между собой картинки, которые следовали одна за другой. Скорее, это было похоже на видение, а не на сновидение. Арсений не присутствовал и не существовал в этом сне вовсе, картинки попросту вели его за собой, из невнятной каши составляя единое целое. Он видел переплетение реальностей, будто бы оно было общим для всех – общая картина. Одна линия этой паутины прочно увязывалась с другой, а с какими-то и вовсе не пересекалась, и все это было как-то ощутимо связано с огромным опутанным шаром. Что это за шар, было не понять, может планета, а возможно и просто сотканный из каких-то нитей эллипсоид – сразу определить было невозможно.

Когда Путешественник пытался присмотреться к какой-либо из пульсирующих нитей, то видел лишь отрывок того, что происходило внутри, а в одной из них даже угадал знакомый мир Завода, но та нить была не слишком активна, и уже почти не пульсировала. Вместо нее, параллельно шару тянулась другая нить – новая и очень подвижная.

Потом картинки стали сменять друг друга с неимоверной скоростью – люди шли по делам или сидели на месте, некоторые из низ звали кого-то. Было множество такого, чего Арсений и вовсе не мог как-либо объяснить. Все менялось со скоростью, неподвластной сознанию, и вдруг резко остановилось. Посреди абсолютного ничто стоял молодой человек с глазами старика, он поднял взор и протянул руку, словно предлагая следовать за ним. Арсений попытался потянуться к этому незнакомцу, но не смог, так как не имел физической оболочки. От напряжения он сразу проснулся.

На постели сидел Китаец, и это стало такой неожиданностью, что Арсений даже подпрыгнул на месте. Старик ехидно улыбнулся.

– Как ты попал сюда? – спросил Путешественник.

– Взял на себя смелость изготовить ключ. Ну и хамоватые ключники в твоем времени! Хотя это был скорее акт вежливости, ты же знаешь, что я в них не нуждаюсь, но последнее время что-то подсел на эти земные привычки. Я ем, сплю и даже испытываю низменные желания, – он усмехнулся и ткнул пальцем в плечо Арсения, – ну если ты конечно понимаешь о чем я.

Воображение мигом нарисовало не вполне лицеприятную картину, и наш герой поежился, что вызвало припадок смеха у этого странного Учителя. Старик заковылял на кухню, опираясь на трость и продолжал:

– Ну и кому-то надо следить за твоим загнивающим подобием хозяйства, пока ты развлекаешься!

– Я развлекаюсь?! Да меня чуть не убили в последнем Путешествии, я и не думал, что это может быть так опасно!

Ехидное лицо седого старца выглянуло из кухни и препротивнейшим голосом изрекло: «А мы значит думали, что птичек кормить будем? Ми-ми-ми! – и, посерьезнев, добавил, – То ли еще будет».

Арсений мигом соскочил с кровати и ворвался в кухню.

– Что это значит? – резко спросил он и схватил учителя за плечо.

– Молодой человек, то, что вы делаете со стариком, не позволительно! – жалостливым тоном вымолвил он, а когда Арсений убрал руку с плеча, резким движением, которое никогда бы не вышло у старца, развернулся и треснул Путешественника тростью в живот.

– Что, не ожидал, да? – улыбнулся он.

– … Зачем?! – согнувшись, пролепетал ошарашенный Арсений.

– Затем, что я Учитель! И я учу! А как прикажешь еще научить такого увальня как ты? Я ударил тебя тростью, обидел? Какая досада. А в другом мире это мог быть мой двойник. Злобный старый карлик, к примеру, и ударил бы он тебя вовсе не тростью, а, предположим, катаной. Такой, с зазубринами, и потекла бы кровушка. Вот тут-то и пришел бы конец героическому эпосу…

– Я открою тебе секрет, – старик говорил тоном, не терпящим препирательств, – миры не хотят умирать. Миры живут, они живые, понимаешь, соловьиная твоя башка? Ты начал свой Путь с самых простых, уже почти неактивных копий реальности, поэтому они так легко сдались тебе на милость. Так всегда в начале Пути, а потом Путешественник расслабляется, становится тряпкой, думает, что и дальше все будет так легко, само собой падать в руки. Так уже случалось. – Старец замолчал и погрустнел.

– С кем случалось?