– Отож не продается, он воин. А ты начерпай-ка нам тридцать дюжин пиявок.

– С какой стати?

– Приказ маджаи Фундис. Шевелись, приятель, если не хочешь познать ее гнев.

Недовольно бурча, заводчик пиявок запустил сачок в воду. Видимо, гномы хорошо кормили обитателей пруда. Вскоре бидон оказался наполнен. Опытным взглядом эльф оценил количество выловленных питомцев, запустил руку внутрь, поймал несколько штук и бережно выпустил обратно в пруд.

– Тридцать дюжин, – хмуро сообщил он. – С тебя триста шестьдесят флоринов, солдат.

– Не лыкай хопом, носорог, – блеснул Федор. – А то зафарю на три дабла. Все вопросы по оплате – к деревенскому старосте.

Ошалевший эльф разинул рот, а золотоискатели ушли, посмеиваясь.

Едва вернувшись к черепахам, Отож взялся за дело. Выпотрошил пиявок, залил каким-то вонючим грибным раствором, а через полчаса пригласил к себе Люсьена и начал аккуратно накладывать шкурки. Операция тянулась долго, зато по ее окончанию гомункулус щеголял прочной буро-зеленой кожей, совсем как у комдива Маггута. Голой осталась только начищенная бронзовая макушка – для красоты, как утверждал гремлин.

К тому же наличия искусственных элементов в облике машино-существ требовали общие принципы биомеханики.

Спал Федор отвратительно. Ему приснился Ксакбурр и празднование дня Вяленого Банана. Только вместо тувлюхов по проспекту шагали сотни торжествующих клонов извращенца Джадога – все как один разлагающиеся зомби. Мерзавцы посылали стоящему на трибуне Премьеру воздушные поцелуи, а один бросил букетик фиалок, повязанный вместо ленточки пупырчатым как огурец презервативом. Стволов поймал вонючий букетик, Джадоги засмеялись в тысячу глоток, и он проснулся. Так и не сомкнул глаз до самого подъема, ворочался и беспокоил своего командира.

Утром к палатке Фундис, возле которой происходила трапеза командного состава и гоблинской «сотни» Маггута, явился Цаво с тележкой. Она была доверху загружена сетками, полными овощей. Лицо складовладельца лучилось доброй улыбкой.

– Чего тебе, пейзанин? – строго спросила у него маждаи. – Если хочешь предложить свой товар, то разочаруйся. Наш обоз заполнен, больше ничего не нужно.

– Но ведь это патиссоны! Осмелюсь предположить, блистательная, что вы не знаете одного их полезного качества. Эти дары земли не напрасно похожи на паука, поджавшего лапки. Так же как божественная Ллот, приготовившаяся к прыжку…

– Короче!

– Они очень полезны для интимного здоровья, блистательная. Вас это, может, и не интересует…

Глаза у Фундис блеснули, однако уже через секунду она безразлично сжала губы.

– Конечно, не интересует. Впрочем, можешь прокатить свою телегу по моему лагерю. Некоторые солдаты наверняка захотят купить у тебя овощей. – Она поднялась из-за походного столика и пошла в палатку, сделав знак комиссару следовать за ней.

Едва Федор оказался внутри, девушка вложила ему в руку увесистый кошель.

– Марш назад и накупи побольше этих плодов. Вдруг торговец не врет об их свойствах.

Федор поспешно сунул флорины в карман.

– А если врет? – попробовал комиссар озадачить девушку.

Но в маджаи не назначат кого попало! Фундис приняла решение мгновенно.

– Вот что, мы заберем его с собой, вместе с его складом. Давай мои деньги обратно! Ну, кому говорю? Это же твой бывший солдат, верно я вчера поняла твой рассказ? В пророчестве говорится, что решающий вклад в победу внесет гоблин с «живыми трусами». Трусы, патиссоны… Какая разница, если действуют одинаково? Это уже частности, а рисковать победой я не могу. В любом случае, разнообразие в питании нам не помешает. Твоему овощеводу придется пойти с нами. Чем он у тебя в армии занимался, говоришь?

Между тем торговля патиссонами шла вовсю. Воины-дроу, перешучиваясь, набивали ими походные сумки. От палатки Хино к тележке поспешал Зак. Через плечо у него были перекинут ремень вместительного мешка.

– Это вы моего надоумили, господин Стволлут? – прошептала очутившаяся рядом Клюш и подмигнула с понимающей ухмылкой.

Федор чуть не зарычал. Но тут Цаво, которого обуяла жадность, объявил, что чеки Эльфобанка обналичить в Подтеменье нельзя, поэтому в оплату он берет лишь звонкую монету. Комиссар воспользовался моментом и сорвал на бывшем каптенармусе злость – объявил продразверстку и одновременно мобилизовал ушлого гоблина в армию, на прежнюю должность.

«Сотня» Зака радостно загомонила, а Боксугр и Нуггар даже выкрикнули здравицу в честь Дуумвирата и сиятельной маджаи.

Цаво промолчал, потому что на долгое время онемел от потрясения. Он мог лишь невидящим взглядом следить, как солдатская бригада с мешками двинулась в сторону его склада.

– Не тужи, красавчик! – подбодрила его Пунай. – У нас в обозе знаешь как весело?

Но на комиссара она поглядела с обидой и как-то зловеще, будто замыслила коварство.