Тувлюх механически закивал. Федор вынул у него из зубов кляп, и парень тотчас завопил, будто его резали живьем.

– Не хочу, я передумал! Я слишком молод!

– А мы тут дряхлые старики что ли? – хмуро оборвал его Премьер.

– Нет, вы очень-очень молоды!

– Так ты нас сопляками считаешь?

Седовласые воины капитана Перье уставились на тувлюха с презрением. Тот не нашел, что ответить и смущенно примолк.

– Макайте его, ребята, – скомандовал Стволов, пока тувлюх не опомнился. – Да не выпустите веревку, он должен вернуться назад. Мы впишем его имя в учебники истории!

– Господин Премьер, храбреца зовут Онибабо, – напомнил Вучаддарр.

– Счастливого пути, Онибабо! – воскликнул Федор, когда ветераны подтащили привязанного к рунной доске орущего тувлюха и швырнули его в круг Номмо.

Онибабо сразу ушел в глубину. Полетели брызги. Премьер ловко увернулся от них, а одному из гоблинов не повезло. Брызги попали ему на лицо. Тот сперва закричал от неожиданности, но быстро заткнулся.

– Теплые, – сообщил он, размазывая волшебную влагу по щекам. – И пахнут рекой.

– Мы здесь не затем, чтоб нюхать, – осадил его Федор. – Стравливайте…

Веревка постепенно разматывалась. От тувлюха пока не было никаких знаков – ни кровавых пузырей, ни резких рывков. Похоже, все шло хорошо. Федор стянул с лица осточертевшую маску, отер со лба пот и уселся на краешек постамента скульптурной группы, рядом с собственным деревянным изображением. Вучаддарр встал рядом.

– А раньше времени круг не закроется? – спросил его Стволов.

– Нет. Будет существовать, пока мы не сотворим вторую часть заклинания. Хотя, если одну змею перерубить…

– Ну, этот способ мне известен. Эй, воины, много там еще веревки осталось?

– Локтей пятьдесят, – сообщил один из гоблинов, и тут же его морда расплылась в улыбке. – Кажется, разведчик достиг дна!

Веревка и впрямь ослабла. Федор встал, чтоб подойти ближе, но в этот момент ветераны напряглись, а потом испуганно заголосили.

– Тянет! Кто-то тянет! – орал один.

– Нет, лезет! По веревке кто-то лезет! – вопил второй. – Очень тяжелый, не Онибабо!

«Это Люсьен, – сообразил Стволов. – Возвращается, чтоб отомстить за унижение».

– Бросайте веревку! – закричал он.

Приказ запоздал. Веревка лопнула, из змеиного круга вылетел только короткий, локтей в десять обрывок. На конце он был опален.

– Наср! – в голос прокомментировали упавшие ветераны.

– Вучаддарр, запевай закрывающее заклятье, – сказал Федор, вглядываясь в темные глубины колдовского омута. Никакого движения там пока не было, но вдруг это всего лишь затишье перед бурей? – Скорее, мужик. Если Онибабо жив и не обезумел, он и так вернется на своей доске. Только-то и надо – погремушкой покрутить!

Повторять не пришлось. Будущий министр начал так резво приплясывать и громко петь, что задребезжало стекло у террариума. Федор не отставал. Вместо погремушки он колотил кулаком по снятой маске.

Повинуясь колдовству, змеи раскрыли рты. Хвосты «личинок дракона» освободились, а вместе с тем пропал и колодец в Подтеменье. Хухум дружно осыпались на пол.

– Облом, – вынужден был признать Премьер, когда опасность, а вместе с ней и возможность поживиться в Подтеменье миновала. – Собирайте змей, парни, несите их на кухню. Чиновникам-таха сегодня крупно повезло.

Ветераны приуныли. Пусть и стал Даггош государством, свободным от национальных предрассудков, но змеи хухум по-прежнему считались у гоблинов-киафу священными.

Федор добавил в сердцах несколько «молитв русским богам». Один из гоблинов шепотом вторил Премьеру, запоминая незнакомые слова. Особенно хорошо у него получались глаголы. Второй низко кланялся копью Либубу, будто именно эта дурацкая палка спасла его от ужасной гибели.

И только Вучаддарр был абсолютно спокоен. Кремень, а не гоблин. Все-таки бывший Президент, хоть и служил в Даггоше кровавым тираном, толк в кадрах знал!

Бесстрашные воины киафу остались по очереди дежурить подле закрытой двери в музей – на случай, если несчастный тувлюх выжил, догадается совершить элементарный обряд и вернуться в Срединный мир. Правда, временный пост решили установить с наружной стороны.

Федор же в досаде свалил магические причиндалы обратно в «потайное» место, плюнул в террариум и ушел в свои покои. Вучаддарра он также отпустил к семье.

Президенту Стволов решил пока не сообщать о неудачной миссии, а сначала связаться с заказчиками. Однако Виалл оказался так пьян, что разговаривать с ним о делах было невозможно. Оставались эльфийские прихвостни Огбад и Назуз. Премьер зачем-то протер тряпочкой и без того сверкающий теле-шар, вздохнул пару раз и мысленно представил хитрую физиономию одного из полковников.