Он поменял молоток на ломик и стал потихоньку расшатывать нижние кирпичи. Несмотря на то что кладке было уже несколько десятилетий и ее постоянно заливало, кирпичи поддавались туго. Прошло не менее получаса, когда наконец удалось выворотить первый кирпич.

Дальше дело пошло чуть полегче, но не намного. На лице Джимми выступил пот, а комбинезон покрылся пылью. Часа через три он все-таки разобрал первый ряд кирпичей по всему оконному проему. За ним открывался второй ряд.

Неожиданно в голову мне пришла забавная мысль о том, что в окне может вообще ничего не оказаться, кроме кирпичей. Кажется, что-то подобное пришло в голову и мисс Фридлендер, потому что она объявила перерыв.

Выяснилось, что вдобавок у нее — видимо, от волнения — разыгрался страшный аппетит, и она решила поужинать. Однако оставлять квартиру без присмотра казалось ей неосмотрительным. Она предложила отправиться в ресторан по очереди.

Мне пришлось отвозить в ресторан сначала ее, потом Джимми, и когда мы снова вернулись в квартиру, уже начинались сумерки. Мы зажгли в квартире свет, и Джимми опять взялся за ломик.

Со вторым рядом кирпичей он провозился часа два. На улице уже стемнело. Напряжение в комнате, где мы находились, достигло предела. Даже тараканы это почувствовали и попрятались по углам.

За вторым слоем кирпичей располагался лист фанеры, покоробившийся и распухший от влаги. Когда Джимми поддел его ломиком, он буквально стал расползаться на куски. На нас пахнуло кислой сыростью и гнилью. Мисс Фридлендер тихо ахнула.

В стене действительно открылась ниша, в которой стоял старинный фибровый чемодан, обвязанный толстой веревкой, по причине отсутствия у чемодана ручки. Жесть на замках проржавела.

Невольно мы все подались к проему в стене, толкая друг друга плечами. Должна признаться, что в этот момент даже мной овладела золотая лихорадка. Это был тот самый случай, когда разум отступает и наружу выходят самые низменные инстинкты. Хорошо, что перед нами был всего лишь старый чемодан. Трудно сказать, что бы мы стали делать, если бы сокровища сразу открылись нашим глазам — может быть, начали кусать и царапать друг друга в стремлении завладеть драгоценностями. Но это было лишь мгновенное помрачение.

Через секунду я опять видела перед собой всего лишь чемодан, который даже назвать подержанным было нельзя — это было бы большим преувеличением. Чемодан был насквозь прогнившим.

Джимми обернулся. Глаза его лихорадочно блестели. Но он сумел взять себя в руки и глуховатым голосом попросил нас отойти. Мы повиновались.

Он запустил руки в проем и осторожно, как ребенка, взял чемодан. Он приподнял его с некоторой натугой, извлек из тайника и вынес на центр комнаты. Здесь он опустил его на пол вверх крышкой и вопросительно посмотрел на мисс Фридлендер. Она, в свою очередь, посмотрела на меня, а потом испуганно оглянулась на дверь.

— Дорогая, — ревниво прошептала она, — вы должны следить за дверью.

В принципе я никого не ожидала, кроме Демина, но, со своей точки зрения, моя клиентка была права. И тут мне захотелось снова пошутить.

— Я не против, — тоже шепотом сказала я. — Только я все-таки почему-то боюсь поворачиваться к Джимми спиной.

— Что за чепуха, Евгения, — сразу же задергалась мисс Фридлендер. — Сейчас не время. Дался вам Джимми!

— А вы посмотрите на его лицо! — трагически прошептала я. — Вам не кажется, что он может сделать что-то ужасное?

— Нет, не кажется! — выкрикнула мисс Фридлендер, теряя терпение. — У него самое обыкновенное лицо…

— Нет, он точно что-то задумал, — гнула я свою линию. — Вы уверены, что ему можно доверять?

Мисс Фридлендер то краснела, то бледнела. Наследство было уже почти в ее руках, а я, вместо того чтобы вести конкретные переговоры или, на худой конец, просто подставить макушку под ломик, вдруг начала капризничать и путать все карты.

Я решила не перегибать палку и сказала примирительно:

— Ладно, я послежу за дверью. Только уж вы, пожалуйста, последите хорошенько за Джимми.

Я шагнула к дверям. Мисс Фридлендер, укоризненно качая головой, поспешила к чемодану. И в это мгновение дверь распахнулась, в комнату влетел человек с пистолетом и тонким голосом прокричал по-английски:

— Всем стоять! Это ограбление!

Дальше все пошло так стремительно и неожиданно, что мне стало совсем не до шуток. Я только успела так же по-английски успокоить собравшихся, сказав:

— Ничего страшного! У него пистолет не настоящий!

На круглом лице под самой бейсболкой появилось выражение горькой обиды. Артур Фридлендер вскинул руку с пистолетом и выстрелил. Я ожидала оглушительного грохота, но выстрел прозвучал как легкий хлопок. Шальная пуля попала в лампочку и снесла ее к черту. В комнате наступила тьма.

Еще ничего толком не поняв, я нырнула под ноги Фридлендеру, пока он не успел сменить позицию, и, обхватив его за колени, с силой дернула на себя. С коротким вскриком он потерял равновесие и грохнулся на пол. Пистолет выскочил из его руки и прогремел куда-то в угол.