— Да ты просто феминистка! — возмутилась тетушка. — Если бы все женщины рассуждали, как ты, мир бы давно погиб.

— Иногда мне кажется, что это самый подходящий для него выход, — пессимистически заметила я.

Тетушка внимательно в меня всмотрелась и безапелляционно заявила:

— Ну вот что! Эти мизантропические рассуждения мне надоели! Сейчас мы с тобой выпьем кофе с хорошим коньяком, а потом сядем в твою машину и отправимся куда глаза глядят! Мы устроим пикник под открытым небом! Это противоречит моим жизненным установкам, но на что не пойдешь, чтобы привести в чувство родную племянницу! А на обратном пути мы постараемся попасть в небольшую автокатастрофу, чтобы у тебя были неприятности с ГИБДД, чтобы твой автомобиль нуждался в ремонте, и ты опять почувствуешь вкус к жизни.

Загоревшись этой идеей, тетя Мила поспешно удалилась на кухню — наверное, готовить продукты для пикника. Не знаю, что нас ожидало бы впереди, если бы ей удалось привести свой дьявольский план в исполнение, но именно в этот момент в нашу жизнь вмешалось то, что в прошлые века называли провидением. Зазвонил телефон.

Трубку взяла, разумеется, тетя Мила и через некоторое время снова появилась на пороге с загадочным и одновременно чрезвычайно довольным выражением на лице.

— Это тебя, — сказала она. — Мужчина.

У нее были причины выглядеть довольной — провидение разом решило все наши проблемы, предоставив мне мужчину для общения, а тетю избавив от необходимости выбираться на природу.

— И чего он хочет? — все еще без энтузиазма спросила я.

— Господи, ну чего может хотеть мужчина?! — негодующе воскликнула тетя Мила.

Не знаю, это ли она подразумевала, но звонивший хотел со мной встретиться. Причем его деловой и на редкость неприятный голос не оставлял никаких надежд на романтический характер встречи.

— Охотникова Евгения Максимовна? — осведомился он.

— Она самая, — сдержанно ответила я. — С кем имею честь?

— Парамонов, — отрекомендовался мужчина. — Константин Ильич. Юрист. Мне сказали, что в Тарасове вы единственная женщина — телохранитель?

— Вас не обманули, — призналась я.

— Хочу предложить вам работу, — сухо сообщил Парамонов. — Вы можете подъехать сейчас в гостиницу «Спортивная»?

— В принципе могу, — после секундного раздумья согласилась я.

— Ну вот и подъезжайте, — распорядился деловой Парамонов. — Найдете меня в двести двенадцатом номере. Только не очень задерживайтесь, — предупредил он, прежде чем положить трубку.

Если бы не мертвый сезон, я и разговаривать бы не стала с этим нахалом. Такие господа начинают очень решительно, выдвигают немыслимые требования и в результате предлагают пятисотрублевый гонорар, на полном серьезе не понимая, чем вы недовольны.

Но теперь я решила не отказываться от приглашения. В любом случае мне действительно требовалось проветриться. Я быстро переоделась — короткая клетчатая юбка клеш, розовая блузка, туфли на низком каблуке — этот приезжий юрист рассчитывает увидеть провинциальную барышню, так пусть ее он и увидит. Я не стала делать никакой прически, а просто перехватила волосы на затылке заколкой. И никакой косметики.

Перед уходом я заглянула к тетушке.

— Твоя взяла! — сообщила я. — Пляж не пляж, но кое-что мне все-таки предложили. Как говорится, письмо позвало в дорогу… Поэтому ты можешь расслабиться и отложить заботы о пикнике до лучших или, если хочешь, до худших времен…

— Оставь координаты, — предложила тетя. — Всегда нужно предполагать, что ты можешь оказаться в лапах злодеев.

— «Спортивная», — сообщила я. — Номер двести двенадцать. Поеду туда на машине. Если звонивший мне Парамонов окажется мелочным человеком — а предпосылки к тому имеются, — вернусь через полчаса.

Тетя Мила восприняла мое сообщение с видимым облегчением. Оставив ее наедине с томиком Чейза, я отправилась в гостиницу «Спортивная» на своем верном «Фольксвагене».

Вокруг разгорался чудесный летний день — горячее солнце заполнило все небо без остатка, стекало по крышам и плавило сверкающий асфальт. Кроны деревьев были окружены золотистым ореолом.

Гостиница, которую выбрал себе заезжий юрист, находилась, грубо говоря, на отшибе, и если бы мне пришло в голову воспользоваться общественным транспортом, поездка туда заняла бы не менее получаса — в лучшем случае. На своих колесах я добралась туда за двенадцать минут.

Поскольку в тетушкиных словах о злодеях имелось некоторое рациональное зерно, я предпочла вначале выяснить у портье, на месте ли обитатель двести двенадцатого номера, и с невинным видом попросила его обратить внимание на то, что собираюсь посетить этот номер. После этого я могла быть уверена, что мое появление не осталось незамеченным.

Поднявшись на второй этаж, я постучалась в номер. Дверь мне открыли не сразу и, я бы сказала, с какой-то досадой. На пороге стоял высокий упитанный мужчина лет пятидесяти пяти. У него была тяжелая нижняя челюсть и мясистые щеки. На лице его застыло хмурое озабоченное выражение, словно у человека, который весь день ходил в тесных ботинках.