– Завтра мы отправимся за его кобылами в табун дикого жеребца, – заявил один из скотников, – скажите об этом Кейну, когда увидите его.

Шторм кивнула, а Джеб добавил:

– И мы всадим пулю в голову этого негодяя, похитившего…

– Нет, – оборвала старика Шторм, – Кейн не хочет, чтобы его убивали. Он дал мне на этот счет строгие указания. Я подозреваю, что он мечтает однажды поймать все-таки этого дьявола и приручить его.

Шторм оставила мужчин обсуждать между собой все услышанное и направилась к дому. Когда она открыла дверь на кухню, ее встретил аппетитный запах свежеиспеченных кексов. Она улыбнулась. Когда Мария была в расстроенных чувствах, она всегда принималась печь что-нибудь вкусное.

– О, дорогая, – воскликнула экономка, сразу же заметив в руках Шторм одежду Кейна. – Кейн должно быть потерял много крови.

Она взяла брюки, взглянула на них и покачала головой, заметив, что вся правая половина их выпачкана темно-красной запекшейся кровью.

– Да, ты права, – сказала Шторм, – но благодаря его могучему здоровью и выносливости, доктор Райт обещал, что он скоро поправится – конечно, с помощью хорошего питания. Ему надо есть мясо с кровью и побольше твоей чудесной выпечки.

– Ну уж за этим дело не станет, – Мария пододвинула стул Шторм. – А теперь садись и поужинай. Я понятия не имею, где пропадает Рейф, поэтому не будем его ждать. Он все равно почти каждый вечер пропускает ужин.

Шторм ничего не сказала на это замечание Марии, а сделала вид, что все ее внимание приковано к тарелке с тушеным мясом, которую Мария поставила перед ней. Шторм прекрасно знала, где сейчас находится Рейф, и она знала даже, что он сегодня будет есть на ужин в этом месте, где сейчас находится. Шторм учуяла запах запекающейся в духовке говядины, когда была у Бекки.

Во время ужина Шторм была занята своими мыслями и поэтому односложно отвечала на вопросы Марии. Экономке надоело вести бесполезные разговоры с такой неучтивой собеседницей, и конец ужина они провели в полном молчании.

Через час, проведя довольно продолжительное время в большом деревянном корыте и хорошо выкупавшись, Шторм забралась в чистую постель.

– Завтра утром мне понадобятся вся моя решительность и настойчивость, – пробормотала она в полусне. – Ковбои наверняка будут против моего участия в операции по спасению лошадей Кейна.

Когда Шторм проснулась на следующее утро, небо на востоке только начинало розоветь. Какое-то время она находилась в состоянии полусна – полубодрствования, обдумывая в легкой дреме свои планы на сегодняшний день.

– Охота за кобылами Кейна! – вдруг мелькнула у нее в голове мысль, и она вспомнила, что ей предстояло сделать сегодня.

Шторм сразу же выскользнула из уютной теплой постели и задрожала от сквозняка, гулявшего по комнате: из окна сильно дуло. Шторм поспешно плотно прикрыла форточку и наполнила тазик водой из стоявшего рядом кувшина. Вымыв лицо и руки, причесав волосы, она осторожно подошла к гардеробу и достала оттуда кое-какую одежду. Одевшись в юбку для верховой езды, фланелевую блузу и прочную теплую куртку, Шторм тихо спустилась по ступеням вниз, неся в руках свои сапоги. Причем она обратила особое внимание на то, чтобы не наступить на пятую ступеньку, которая очень громко скрипела. Шторм очень не хотела, чтобы, услышав скрип, в коридор вышла Мария. Это сильно осложнило бы все дело.

Благополучно спустившись вниз, Шторм надела сапожки, взяла с вешалки свою широкополую шляпу и надела ее на голову, убрав под нее всю свою белокурую гриву.

Дверь черного хода легко беззвучно открылась, и Шторм выскользнула на улицу. Она постояла с минуту на крыльце, стараясь, чтобы ее глаза привыкли к царящему вокруг полумраку. Через некоторое время она стала отчетливо различать смутные фигуры ковбоев, собиравшихся у загона в этот ранний предутренний час. Они седлали коней и громко переговаривались между собой. Их голоса далеко разносились вокруг в холодном утреннем воздухе.

«А теперь, – нервно думала Шторм, скрестив руки на груди, – надо как-то умудриться и пробраться тайком на конюшню, чтобы оседлать какого-нибудь резвого скакуна».

Держась в тени сараев, она добралась до конюшни. Поздравив себя с тем, что действовала незаметно, Шторм выбрала коня, длинные стройные ноги которого свидетельствовали о том, что он мог развить приличную скорость. Ей не понадобилось много времени, чтобы оседлать его. И вот она уже сидела в седле. Шторм глубоко вздохнула, взяла поводья в руки и выехала из конюшни.

Конечно же, первым ее заметил старый Джеб. По его худому морщинистому лицу пробежала судорога негодования, и он заорал старческим надтреснутым голосом:

– Шторми, разрази тебя гром, что ты делаешь здесь в этот час, когда приличные девушки еще спят. Да еще верхом на лихом скакуне?

Шторм остановила коня в нескольких футах от старика и, сверкая глазами, выражавшими полную непокорность, заорала в ответ:

– Я еду с вами!

Джеб плюнул с досады в лужу, а шесть мужских голосов, слившихся в единый хор, произнесли одну и ту же фразу: