И когда Шторм слегка потерлась о его возбужденную плоть бедром, он застонал от мучительного удовольствия.

Шторм выбросила из головы мысли о Джози и даме из Шайенна, оттеснив их в глубину своего подсознания. Она вдруг с полной безнадежностью осознала, что не в силах оттолкнуть Уэйда, что он в сущности может делать с ней все, что ему захочется.

Шторм осознала, что отчаянно любит этого человека. Ее решимость вычеркнуть Уэйда из своей жизни была напрочь забыта, и Шторм обвила руками шею любимого. Она прижалась к нему со всей силой страсти, и судорога пробежала по его телу.

– О Боже, Шторм! – застонал он, стягивая через голову с нее ночную рубашку. Она прерывисто вздохнула, когда он дотронулся до ее напряженного живота, затем его ласкающая ладонь скользнула выше по грудной клетке. И замерев в сладком предчувствии, девушка, наконец, ощутила обе его ладони на своей груди.

Она учащенно задышала, чувствуя, как его пальцы нежно мнут и поглаживают розовые соски, пока они не затвердели. Тогда он припал горячим от страстного желания ртом к одному из них и начал посасывать его, лаская языком. Шторм задохнулась от наслаждения и крепче прижала его голову к своей груди.

Испытывая жгучее блаженство, растворившись в нем, Шторм ничего не могла понять и обиженно заморгала, когда Уэйд внезапно оборвал свои ласки и отошел от нее.

Избегая ее взгляда, он произнес хриплым голосом:

– Настало время, когда всем маленьким девочкам пора отправляться спать.

Она уставилась на решительную складку, застывшую у его рта, и никак не могла понять, почему Уэйд хочет прогнать ее. Ведь она отлично видела, что он так же возбужден и страстно хочет ее, как она сама хотела его.

Шторм снова бросилась в объятия Уэйда, твердо решив, что бы там ни стояло между ними, что бы ни мешало ее любимому приближаться к ней, она доведет сегодня ночью дело до конца. Она больше не могла выносить этой раздвоенности чувств, которую он испытывал сам и навязывал ей.

Ее пальцы начали судорожно расстегивать пуговицы его рубашки, пока она не просунула руку ему за пазуху и не начала ласкать его широкую грудь.

– Я не хочу идти спать, – прошептала она с придыханием. И, подняв голову и поцеловав его в шею, добавила: – Не хочу идти одна.

Она ощущала губами, как бешено пульсирует кровь в сонной артерии Уэйда и как напряглись его мышцы от ее ласковых прикосновений.

Шторм взглянула сквозь полуприкрытые ресницы ему в лицо. В его глазах полыхала страсть. Задыхаясь от мучительного возбуждения, он прошептал:

– Если я отправлюсь вместе с тобой в постель, Шторм, ты знаешь, что произойдет. Я не смогу обойтись одними поцелуями.

Шторм судорожно вздохнула и крепче прижалась к нему.

– На это я и надеюсь, мой милый, – пролепетала она.

Чувствуя свое полное поражение, не в силах больше сопротивляться, Уэйд подхватил ее на руки и понес в свою комнату. Захлопнув ногой дверь за собой, он положил Шторм на постель и лег рядом. Его теплые, влажные губы сомкнулись с ее губами, а его руки жадно ласкали ее шелковистое тело. Когда язык Уэйда, раздвинув сочные припухшие губы Шторм, проник внутрь, ее пальцы в порыве страсти начали судорожно расстегивать пуговицы его рубашки, почти отрывая их. Она испытывала неистовое желание прижаться к его обнаженному телу, ощутить своей плотью его плоть.

Дыхание Уэйда стало неровным, он приподнял голову и помог ей снять с себя рубашку. Все его тело напряглось, когда она приподнялась на локтях и медленно, доставляя ему сладкую муку, прижалась твердыми набухшими сосками к его поросшей жесткими волосами груди.

– О Боже! – простонал Уэйд, откидываясь на спинку и притягивая Шторм к своей груди так, что она упала на него. – Ты сводишь меня с ума.

Он обхватил руками ее тонкую талию и, приподняв немного над собой, прошептал:

– Дай мне насладиться тобой.

Шторм оперлась ладонями о его загорелое мускулистое тело и начала свое полное соблазна продвижение от груди до живота Уэйда. Длинные белокурые волосы ниспадали ему на грудь и тянулись следом за обжигающими его кожу прикосновениями ее твердых сосков. Когда ремень его брюк остановил дальнейшее скольжение Шторм, Уэйд перевернул ее на спину и, как бы в благодарность за доставленное наслаждение, припал губами сначала к одному соску, а затем к другому.

Шепча его имя, задыхаясь от страсти, с бешено колотящимся сердцем и пожаром в крови, Шторм начала расстегивать пуговицы его брюк.