ЛЕКСИ (робко и настойчиво). Я, конечно, понимаю, что они телеграфировали во все концы, чтобы найти другого оратора, и не могли заполучить никого, кроме председателя лиги агностиков.

МОРЕЛЛ (живо).Ну что ж, прекрасный оратор, чего им еще надо?

ЛЕКСИ. Но ведь он только и кричит, что социализм несовместим с христианством. Он сведет на нет все, чего мы добились. Конечно, вам лучше знать, но… (Пожимает плечами и идет к камину.)

КАНДИДА (ласково). О, пойди, пожалуйста, Джемс. Мы все пойдем.

БЕРДЖЕСС (ворчливо).Послушай-ка, Канди! По-моему, давайте лучше посидим по-хорошему дома, у камелька. Ведь он там пробудет часа два, не больше.

КАНДИДА. Тебе будет так же хорошо и на митинге. Мы все усядемся на трибуне, как важные персоны.

МАРЧБЭНКС (в испуге). Пожалуйста, давайте не надо на трибуну – нет, нет, а то все будут смотреть на нас. Я не могу. Я сяду где-нибудь подальше, сзади.

КАНДИДА. Не бойтесь. Они так все будут глазеть на Джемса, что и не заметят вас.

МОРЕЛЛ. Болезнь Просси – а, Кандида?

КАНДИДА (весело). Да.

БЕРДЖЕСС (заинтересованный).Болезнь Просси? О чем это вы, Джемс?

МОРЕЛЛ (не обращая на него внимания, встает, идет к двери и, приоткрыв ее, кричит повелительным тоном).Мисс Гарнетт!

ПРОЗЕРПИНА (за сценой). Да, мистер Морелл, иду.

Все молча ждут, кроме Берджесса, который отводит в сторону Лекси.

БЕРДЖЕСС. Послушайте-ка, мистер Милл! Чем это больна Просси? Что с ней случилось?

ЛЕКСИ (конфиденциально). Да я, право, не знаю. Она очень странно разговаривала со мной сегодня утром. Боюсь, что с ней что-то неладно.

БЕРДЖЕСС (остолбенев).Что? Так это, верно, заразное! Четверо в одном доме!

ПРОЗЕРПИНА (появляясь в дверях). Да, мистер Морелл?

МОРЕЛЛ. Дайте телеграмму гильдии святого Матвея, что я приеду.

ПРОЗЕРПИНА (удивленно). А разве они не знают, что вы приедете?

МОРЕЛЛ (повелительно).Сделайте, как я вам говорю.

Прозерпина, испуганная, садится за машинку и пишет. Морелл, к которому вернулась вся его энергия и решительность, подходит к Берджессу. Кандида следит за всеми его движениями с возрастающим удивлением и тревогой.

Берджесс, вам не хочется идти?

БЕРДЖЕСС. Ну зачем вы так говорите, Джемс? Просто, ведь сегодня не воскресенье, вы же знаете.

МОРЕЛЛ. Очень жаль. А я думал, вам приятно будет познакомиться с председателем гильдии, он член комитета общественных работ при муниципальном совете и пользуется кое-каким влиянием при раздаче подрядов.

Берджесс сразу оживляется.

Так вы придете?

БЕРДЖЕСС (с жаром). Ну ясное дело, приду, Джемс. Еще бы, такое удовольствие вас послушать.

МОРЕЛЛ (поворачиваясь к Просси).Я хочу, чтобы вы кое-что застенографировали, мисс Гарнетт, если вы только не заняты сегодня.

Прозерпина кивает, не решаясь вымолвить ни слова.

Вы пойдете, Лекси, я полагаю?

ЛЕКСИ. Разумеется.

КАНДИДА. Мы все идем, Джемс.

МОРЕЛЛ. Нет. Тебе незачем идти. И Юджин не пойдет. Ты останешься здесь и займешь его – чтобы отпраздновать твое возвращение домой.

Юджин встает, у него перехватывает горло.

КАНДИДА. Но, Джемс…

МОРЕЛЛ (властно).Я настаиваю. Тебе незачем идти, и ему тоже незачем.

Кандида пытается возразить.

Вы можете не беспокоиться, у меня будет масса народа и без вас. Ваши стулья пригодятся кому-нибудь из необращенных, из тех, кому еще ни разу не приходилось слышать мою проповедь.

КАНДИДА (встревоженная).Юджин, а разве вам не хочется пойти?

МОРЕЛЛ. Я опасаюсь выступать перед Юджином, он так критически относится к проповедям (глядит на него),он знает, что я боюсь его. Он мне сказал это сегодня утром. Так вот, я хочу показать ему, как я его боюсь: я оставляю его на твое попечение, Кандида.