– Сюда, - сказала Ханна, встретившая их. Клэр не знала, как она прибыла раньше них. Может быть, она была во главе колонны. Она провела их по коридору к большой причудливой прихожей с огромным, сводчатым потолком... а затем на крыльцо, где мрамор ослепительно блестел от утреннего солнца.

После того, как ее глаза привыкли к яркому свету, Клэр увидела, что Площадь Основателя выглядела все так же идеально - живые изгороди и газоны были аккуратно подстрижены, клумбы играли свежими, живыми красками. Все выглядело чисто и изящно, как на фотографии Парижа, в комплекте с мраморными колоннами здания, окружавшими парк.

Кроме баннеров, которые были красными, белыми и синими, поднимающимися на ветру, гулявшему по внутреннему двору.

На лужайке собралось около трехсот человек - толпа по меркам Морганвилля. Они проводили своего рода церемонию в связи с восходом солнца. Клэр заметила поднятую сцену на другом конце, где вампиры однажды держали клетку, где те, кто нарушил их законы, были выставлены напоказ... а иногда и казнены. Клетку убрали, и это хорошо, но всплыло неприятное воспоминание о фотографии, которую она видела в кабинете истории - площадь с великолепными зданиями, длинными красными баннерами и сценой. Пылкий оратор говорит свою речь морю увлеченных людей.

История повторяется.

Фэллон должно быть в восторге, думая, что не могло быть лучше его времени. Тела Морли, Оливера и Амелии несли по проходу в центре толпы, и было полное молчание, пока процессия не была на полпути к сцене... а потом кто-то начал хлопать.

Это была лавина аплодисментов и радости.

Они радовались трупам.

Клэр посмотрела на Шейна и увидела, что он смотрел с каменным выражением на лице. Он наверное думал, как в определенный момент его жизни он мог оказаться в этой толпе, восхищаться. Может быть, он бы даже первым захлопал.

– Заставляет гордиться, что ты человек, не так ли?
– сказал он ни к кому в частности.

Ева переместилась рядом с ними.

– Сильно гордиться, - сказала она.
– Они наверное позже откроют сувенирный магазин. Брелки из вампирских костей и серьги в виде кольев. Может быть, они даже напишут на них название города.

Клэр почувствовала, как что-то холодное и металлическое коснулось ее пальцев и вздрогнула, но потом поняла, что это были маникюрные щипчики и что рука Евы положила их ей в ладонь. Она сжала их в кулаке.

– Пора, - сказала Ханна и повела их группу по лестнице к церемонии. К тому времени аплодисменты почти стихли, и трех вампиров положили на сцену, на солнце. Они горели - медленно, потому что были настолько старыми, но все же. Определенно мучительно.

Майкл застыл на ступеньках, и Ева остановилась с ним и с тревогой спросила:

 - Милый? Что случилось?
– Его глаза были закрыты, и он выглядел очень странно.
– С тобой все хорошо?

Когда он открыл глаза, Клэр увидела, как вырвались слезы и побежали по его щекам.

 - Это солнце, - ответил он.
– Ева, я стою на солнце. Так тепло.

Она поняла, и она обняла его. Клэр долго не могла понять, пока Майкл не почувствовал прикосновение солнца без ужасного возгорания и рубцов, которые приходили к новому вампиру. Должно быть, на него в полной мере свалилось то, что он снова настоящий человек.

Абсолютно вылеченный.

Он крепко обнял Еву и сказал:

– Я ненавижу, что он тот, кто вернул мне жизнь. Ты же знаешь это?

– Знаю, - ответила она и погладила его по спине.
– Это не важно. Ты здесь, и это главное.

Они держались за руки, пока спускались по ступенькам, солнце золотило волосы Майкла. Сейчас он был еще больше похож на своего деда, Сэма; Сэм был заморожен в возрасте ненамного старше Майкла, когда был превращен в вампира. Кроме факта, что волосы Сэма были более рыжими, они были очень похожи.

Эта мысль заставила Клэр задуматься, что Амелия чувствовала по поводу превращения Майкла обратно в человека. Радость или печаль? Она так сильно любила Сэма, что публично показывала скорбь, когда он умер; может быть, она хотела навсегда сохранить Майкла в том возрасте, когда он напоминал своего дедушку.

Или, возможно, она была счастлива отпустить его и позволить жить своей жизнью. Амелию сложно понять.

Все становилось еще сложнее, потому что теперь Майкл был символом победы Фэллона.

Ханна провела их сквозь толпу к сцене, поднялась по ступенькам и что-то шепнула Фэллону. Он кивнул и махнул рукой; Ева и Майкл были доставлены на сцену.

Шейн и Клэр держали где они и были, на краю ступенек.

Всеобщее внимание было на Фэллоне, Еве и Майкле, что Клэр рискнула вытащить клиперы и работать крошечными кусачками, они схватили пластиковые стяжки на запястьях. Ей придется резать в несколько этапов; стяжки были широкие и толстые, но когда она сжала ножницы, она почувствовала, как они разрезаются. Она продвинула их еще на четверть дюйма и повторила нажатие. На этот раз было труднее; угол был острее, и она не могла удобно поместить щипчики. Но стяжки поддавались.